– Замечательно, – отозвался он. – Я мечтаю послушать. Спой так, как вы поете в школе.
– Хорошо, – сказала Рошан и тихо пропела:
Свое пение она иллюстрировала действиями, которым научила их учительница: прикасалась пальцами к глазам и ушам, вытягивала вперед руки, указывала на ноги.
Диншавджи зааплодировал.
– Очень хорошо, очень хорошо. А что еще вы поете перед уроками?
Девочка встала и, хлопая в ладоши, раскланиваясь на все стороны, запела:
– Браво, браво! – сказал Диншавджи, взяв куклу за руки и хлопая ими.
– Ну, хватит петь, – сказала Дильнаваз, – а то ты устанешь. – Она пошла на кухню, проверить, готова ли картошка, а вернувшись, застала дочку с гостем играющими в
– Рошан, ты уже слишком большая, чтобы играть в такие игры, – сказала Дильнаваз. – Мы играли в это, когда тебе было года четыре или пять. – Про себя она, однако, заметила, что немного завидует.
– Она играет в эту игру ради меня, – сказал Диншавджи. – Я еще достаточно маленький. А теперь мы поиграем в
Они уперлись в стол кулаками – кулак Диншавджи внизу, на нем кулак Рошан, потом опять Диншавджи и сверху снова Рошан – и начали играть в вопросы-ответы. «
– О, я горю, горю! Горю в огне Мотта Дададжи!
Даже Дильнаваз не удержалась от смеха при этой его выходке, но тут же настояла, чтобы Рошан вернулась в постель.
– Еще только одну игру, мамочка, пожалуйста, – вымолила девочка, принесла свою колоду карт, и они стали играть в
Как только она ушла, волнение и нервозность снова охватили Диншавджи. Он опять принялся сворачивать-разворачивать газету. Края ее уже обтрепались, а его липкие руки покрылись черными пятнами типографской краски.
Густад настоял, чтобы фармацевт немедленно сообщил доктору Пеймастеру о его приходе: у него неотложный случай. Он ждал возле маленькой кабинки в небольшом кладовом помещении, среди склянок из зеленого стекла, вонючих порошков и коробочек с разными фармакологическими параферналиями. Бог знает сколько времени не используемое, все это было покрыто пылью. Зачем он все это хранит, притом что использует только стандартные четыре-пять лекарств? А еще называет себя врачом. И почему мы продолжаем ходить к нему?
Из кабинета вышел находившийся там пациент, и сквозь матовое стекло было видно, что доктор направился к кабинке. После целого дня общения с дураками и безрассудными вояками доктор Пеймастер пребывал в дурном расположении духа. Все утро он потратил на то, чтобы убедить соседей, что заставить муниципалитет что-то починить и улучшить можно только через демократические процедуры – петиции, избирательные урны или судебные процессы. То, что канализационные трубы смердят, еще не является основанием для того, чтобы опускаться до помоечного уровня беспорядков, чинимых правящей партией, или устраивать массовые протесты, чтобы запугать муниципалитет. В конце концов они согласились испробовать его методы борьбы. Однако после их ухода ему пришлось целый час спорить с газовой компанией о замене газового баллона, пытаясь объяснить идиотам, что, если он не сможет зажигать горелки и стерилизовать инструменты, амбулаторию придется просто закрыть. Но эти кретины ничего не понимают. Как страна сможет вести войну при таком уровне управления? – недоумевал он.
