В последующие дни влюбленные улаживали свои повседневные дела. Кит с утра занимался акциями на бирже, а потом трудился в саду, в то время как Джилли управлялась в магазине и успешно продолжала обустройство "Дома влюбленных". Иногда они выбирались понежиться на прекрасный пляж в Байа-Онда, обедали вместе с друзьями, играли в волейбол, а вечер весело проводили вдвоем. Они рано ложились спать и часто занимались любовью.
Их беседы обычно были недолгими, но регулярными. Джилли рассказала Киту о своих родителях и своей жизни в Атланте, о разводе и первых днях существования ее магазина. Он же рассказал о своей семье, о смерти родителей и о годах, проведенных в Йельском университете.
- Я все еще не могу понять, где же тот Кит, который носил серьгу в ухе?
Они работали в одной из спален отеля.
Джилли торчала на стремянке под наклонным потолком комнаты, а Кит подавал ей бордюр.
- Ox, это мой потерянный год. - Кит смочил полосу бордюра водой, сложил и передал Джилли. - Родители погибли в автокатастрофе, когда я учился на последнем курсе в Йеле, сказал Кит, вытирая ладони о джинсы. - Я закончил учебу, но не решился защищать магистерскую диссертацию, как планировал раньше.
Я поехал сюда, к Лавинии. Она, как и я, была в отчаянии, и мы вместе дотянули до лета. Однако в конце концов я понял, что она боится, что я торчу здесь из-за нее - потому что чувствую себя обязанным заботиться о ней. Бабушка начала говорить, что деньги, потраченные родителями на мое образование, выброшены на ветер, называла меня жалеющим себя наркоманом и даже распутным лентяем. Дать следующий кусок бордюра?
- Да. Спасибо. Продолжай.
- Слушаю, босс. Я уехал на стареньком "фольксвагене" и случайно оказался в Калифорнии.
Там, в Лагуна-Бич, я провел целый год: днями слонялся по пляжу, пил пиво и занимался серфингом.
- Ты? Слонялся?.. По-моему, он перекошен, сказала Джилли, искоса поглядывая на последний кусок бордюра.
- Нет. Подожди. Да, но потолок тоже скошен; видимо, дом немного просел.
- Но я хочу, чтобы он лежал правильно, то есть прямо.
- Он и ложится правильно, насколько это возможно.
- Нет. Я хочу, чтобы он ложился прямо.
- Дорогая, - произнес Кит, - впервые целых два дня подряд мы провели без крупных споров, и мне жалко прерывать этот период мирного сосуществования, но у тебя поразительная способность спорить по пустякам.
- Ну, разумеется, ты у нас мыслишь исключительно глобально. Вчера, например, ты три часа топал ногами, когда на твоей обожаемой бирже на три крошечных пункта упали акции одной паршивой фирмы. - Джилли слезла со стремянки, встала около дверей и посмотрела на бордюр. - Придется заново оклеивать этот участок. Бордюр лежит криво.
- Разница между твоим бордюром, который вовсе не перекошен, и моей биржей, легкомысленная моя, состоит в том, что из-за паршивой фирмы пропала куча денег моих клиентов. И хочу напомнить, что я не топал ногами. И вообще ты хочешь услышать конец моей истории или нет?
- Конечно. Я жду затаив дыхание. Ты остановился на серфинге.
- Да. Вначале все было здорово. Но потом парни, с которыми я снимал квартиру, переругались, а я начал борьбу с Алисией.
Джилли отложила кисть для клейки обоев.
- Какой она была?
- Алисия? Длинные белокурые волосы, хорошенькая, стройная, загорелая. Одна из тысяч милых, хрупких девушек, которые в жизни просто плывут по течению. Она работала в магазине грампластинок и сильно пила. Ужасно много. В основном из-за этого мы и ругались.
Джилли бросила взгляд на Кита - у него было такое же несчастное выражение лица, как в ту ночь, когда они впервые занимались любовью.
- Продолжай, я слушаю.
- Когда я об этом вспоминаю, просто цепенею от ужаса. В конце концов мне все опротивело, стало тошно шататься без дела. К тому же Алисия совсем вышла из-под контроля.
Когда я пытался заговорить с ней о ее пьянстве, она приходила в бешенство. И однажды вечером она сильно напилась и свалилась с чьей-то палубы. Моя подружка здорово покалечилась. Ни у кого из нас не было ни страховки, ни сбережений. К тому же на этой чертовой вечеринке все так упились, что некому было оказать хоть какую-то помощь. Это был кошмар. Я позвонил Лавинии, впервые за несколько месяцев. Она послала мне деньги телеграфом и сама прилетела ближайшим рейсом. Бабушка пообещала, что обеспечит Алисию соответствующей медицинской помощью и уходом, и велела мне паковать чемоданы. Я прилетел вместе с ней домой, а через несколько месяцев получил магистра в Уортоне. Таким образом я превратился в маньяка, помешанного на биржевых компьютерных операциях, и человека, которого ты знаешь и любишь. Конец истории.
- Теперь мне понятно, почему тебя так раздражает Ки-Уэст. - Джилли убрала стремянку и начала выметать обрезки обоев. - Пляжная жизнь вызывает у тебя не лучшие воспоминания.
- Да. Ты тоже поначалу вызывала у меня воспоминания. Я всегда чувствовал себя чертовски виноватым из-за Алисии. После этого я никогда не связывался с чувствительными, ранимыми женщинами. Честно говоря, в действительности я вообще с женщинами не связывался, до тех пор пока не встретил тебя.
Джилли обняла его.
