— Ты предал меня, — хладнокровно настаивал Артемьев. — Я доверился тебе, а ты меня предал. Я поддерживал тебя на протяжении нескольких лет. Кем бы ты стал, если бы не тепличные условия, которые я создал для тебя во времена студенчества?
— Тем же, кем стал сейчас.
Спинка кресла Артемьева вытянулась вверх и превратилась из дубовой в железную, офис трансформировался из каземата Бастилии в подземелье вампиров. Крепкие ребята с добрыми лицами — в гоблинов.
Прокофьев осмотрелся вокруг и саркастически хмыкнул.
— Уж не собираетесь ли вы меня напугать, господин Артемьев?
— Нет, пугать я тебя не стану. Я просто тебя уничтожу.
— Какие глупости, — усмехнулся Прокофьев. — Все ваши фантазии недоказуемы. Несмотря на любые обвинения и дурные рекомендации, меня с руками оторвет любая компания. У меня всегда есть шесть-семь выгодных предложений. И за гораздо бо́льшие деньги, чем вы мне здесь платили. Но я до сих пор отказывался, потому что считал, что работа в такой мощной корпорации позволит более полно раскрыться моему таланту. Теперь я вижу, что лимит наших взаимоотношений исчерпан. Через час с вами свяжутся мои адвокаты и выслушают ваши предложения по урегулированию условий моего увольнения.
— Глупышка, — ласково, словно младенцу, сказал Артемьев. — Ты решил, что стал неприкосновенным, что тебе все можно?
С лица Прокофьева как будто начала сходить надменность, но он тут же попытался взять себя в руки.
— Вы не посмеете… — дрогнувшим голосом сказал компьютерщик.
— Отчего же? — удивился Артемьев. — Ведь у меня нет ни принципов, ни морали. Ведь я мразь и подонок.
— Я подстраховался.
— А мне плевать.
— Меньше чем через сутки мои адвокаты зачитают письмо, которое я им оставил на случай своего внезапного исчезновения. Позже распространят видеообращение.
— Предпочитаю решать проблемы в порядке их поступления.
— Но вы не сможете объяснить мое исчезновение, — дрожащими губами, словно сам не верил в свои слова, выговорил Прокофьев.
— Да я и не буду. Ты просто исчез. И я сам в растерянности.
Мир вздрогнул и рассыпался на песчинки. Порыв горячего, сладковатого ветра ударил Прокофьеву в лицо, отчего ему стало дурно, и он на несколько секунд зажмурился. Открыв глаза, компьютерщик увидел, что стоит на арене Колизея в окружении двух десятков львов. Солнце висело в зените и нещадно жарило, переполненные трибуны что-то орали, с клыков голодных львов капала слюна. Прокофьев понимал, что это видение, но его психика не смогла не отреагировать. По спине пробежал неприятный холодок. Прокофьев переступал с ноги на ногу, поднимая башмаками едкую пыль. Черт возьми, невозможно не испугаться, видя, как два десятка голодных львов смотрят тебе в глаза.
Словно по команде, хищники сорвались с места. Ноги у Прокофьева подкосились, в глазах зарябило, по телу пробежала истерическая дрожь. Инстинктивно ища хоть что-то, чем можно было бы защититься, он осмотрелся вокруг и… Сделать что-то еще Прокофьев попросту не успел. Первый подбежавший лев прыгнул на компьютерщика, свалил его с ног и, схватив зубами за руку, которой тот пытался закрыться, потащил по каменистой земле. Боль была невыносима. Прокофьев взревел, в глазах у него потемнело. Еще секунда, и львы разорвали человека на части. Он не сразу отключился, успел все прочувствовать и увидеть, как звери растаскивают по арене его руки и ноги.
Когда Прокофьев пришел в себя, он лежал на полу посреди кабинета Артемьева. Стол был отодвинут к стене, все, кто был в офисе, отошли от приговоренного на почтительное расстояние, образовав неровный круг. Хозяин кабинета стоял чуть впереди.
— Как тебе наша новая игрушка? — спросил Артемьев. — Эффект присутствия достаточный?
Тяжело дыша, Прокофьев поднялся с пола, еле удерживая равновесие. Его ноги казались ватными, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Из-за спины шефа вышли два ниндзя с самурайскими мечами в руках.
— Много раз видел на экране… как эти парни кромсают человека, — сказал Артемьев. — Интересно, в жизни будет так же зрелищно?
— Клоун, — пробормотал Прокофьев. — После обнародования моего предсмертного послания ты не сможешь объяснить, куда я делся.
— Да что ж такое! — вспылил Артемьев. — Да если мне хоть один человек на Земле докажет, что заранее заготовленное письмо-обвинение спасает от случайной смерти, автокатастрофы например, я первый сделаю тысячу подобных видеообращений и напишу тысячу писем.
У Прокофьева пересохло в горле. Черт возьми, с большими деньгами можно самую невероятную историю сделать достоверной. Нет. Не может быть. Он блефует. Он не посмеет!
— Думаешь взять меня на дешевое фу-фу? — уже не справляясь с дрожью в голосе, бормотал Прокофьев.
— Ну что ты, — улыбнулся Артемьев. — Я думаю, ты сдохнешь в муках.
