— Так, может, он просто не хочет? Как не хочет обходиться без шампуня и зубной щетки. Ведь ему не нужно ничего придумывать. Он видит, что хочет. Он живет в том из миров, в котором хочет.
— Огромная часть человечества деградирует. Все меньше и меньше не только средств, но и усилий тратится на то, чтобы выглядеть и жить прилично. «Язвы» просто гримируются. Бедные живут в клоаке, но она не бросается им в глаза из-за толстого слоя вашего грима, следовательно, она не донимает их. Раз ничего не беспокоит, значит, не возникает стремления сделать свою жизнь лучше.
— Возможно, это бережет их нервную систему, не напоминает каждый день, что их место навсегда в клоаке, — предположил Женя. — Не всем в нашем жестоком мире посчастливилось найти хорошую работу. Сотни тысяч с трудом сводят концы с концами.
— О чем ты говоришь? Всё, что они зарабатывают, тратят на Видения. На иллюзию жизни в мире мечты. Вы же еще…
— Не я придумал этот мир, — перебил Женя, решив, что сейчас подходящий момент, чтобы вытянуть Джека на откровенность. — И я во многом с тобой согласен. В реальном мире простому человеку выжить очень непросто. В реальности всё стало безумно дорого. Обывателя просто вытесняют в видения. Причем почти во всех слоях. Обыватель с образованием работает и проводит время в видениях. Обыватель без образования работает и спешит прийти домой, чтобы сбежать в видения. Дети в видениях ходят в школу. Они привыкают к ним с детства, что может быть страшнее? Они просто не смогут жить в реале. Это как поколение, выросшее на войне. Оно не может не убивать. Убийство врага для него норма. В реальные же школы ходят те детишки, чьи родители могут оплатить эту реальность. А это сейчас далеко не всем по карману.
— Видишь, какой парадокс получается? — сказал Джек. — Сначала человек платил за Видения как за модное развлечение и стремился в них. Дистанционное обучение, разве это не благо? Ведь так много людей, чей доступ к информации ограничен. Прошло десять лет, и человека подвели к тому, что теперь уже придется платить за реальность. И дорого платить. Жизнь в Видениях, несомненно, дешевле, но это иллюзия. Выдумка. От Видений можно отключиться. А реальность, пардон, реальна. В ней существует твое физическое тело.
— Ты же сам используешь Видения, — сказал Женя. — Они стали частью и твоей жизни. Почему другим от них нужно категорически отказываться?
— Они не стали для меня смыслом жизни, — уточнил Джек. — Они не заменили мне реальность.
— Может, попробуешь простить их? — спросил Женя. — Все-таки они не желали зла. Они все делали из лучших побуждений.
— Я не Бог, чтобы прощать!
— Но ты Бог, чтобы карать?
— Я человек, который готов изменить мир, если он ему не нравится, а не ждать, когда кто-то сделает это за него.
— Помнишь Ольгу? — спросил Женя. — Та, что была с вами в клубе, когда мы первый раз встретились?
— Что значит «помнишь»? — удивился Джек. — Мы знакомы тысячу лет, провели с ней пару акций.
— Пару недель назад ее взяли федералы. Я не знаю, где она в реальном мире, но точно знаю, что ее держат на нейросимуляторах. Она в видениях как в клетке. И самой ей не выбраться. В Видениях я смогу ее найти. Оле еще можно помочь. Но мне тоже нужна помощь. Одному не справиться.
— Ты ей уже ничем не поможешь, — отрицательно качнул головой Джек. — Что с того, что я знаю, где ее держат в реальности? Неприметное строение за колючей проволокой, замаскированное под газораспределительную станцию. Простенькая охрана, двухметровый забор с колючей проволокой. И ее действительно держат в Видениях на нейросимуляторах.
— Ей нужна наша помощь, — настаивал Женя. — Видения беру на себя. Мне нужно несколько крепких ребят, которые вырубят охрану и выведут ее из здания. Транспорт есть.
Джек хмыкнул.
— Извини, дружище. Мои слова могут показаться тебе циничными, но ей уже никто ничем не поможет. После работы федеральных мясников мозги у нее точно потекли. И, думаю, основательно. Но она солдат, она знала, на что шла. Из-за одного рисковать десятком… Так мы никогда не выиграем войну. Федералов банально больше, чем нас.
— Но нужно что-то делать, — настаивал Женя. — Нельзя сидеть сложа руки.
— А мы и не будем сидеть. Мы отомстим за нашего товарища.
— Хорошо, ты можешь свести меня с Люфтом? — спросил Женя.
— Фигасе! — удивился Джек. — Ну, во-первых, я с ним лично не знаком. Разделяю взгляды? Да. Готов следовать его плану? Да. Но чтобы ручкаться… Во-вторых, не думаю, что человечище такого уровня так вот запросто встретился бы с кем-то по моей рекомендации. Его не только страждущие ищут. Но и кровавая гэбня. Ну и, в-третьих, я бы и сам тебя к нему не отвел. Я тебя слишком плохо знаю. Так что извини.
Они еще около часа разговаривали и порядком набрались за этим делом, но так ни до чего и не договорились. Ольгу Джек считал отработанным материалом. К Люфту никого не поведет.
