Прошел месяц с того времени, как Ковалев принял предложение быть богатым и живым. Уже вторую неделю он ездил на новенькой служебной BMW-X5, а в следующем месяце ему обещали предоставить и квартиру. Побольше и в более престижном районе, чем тот, где он жил сейчас. К кулеру подошел главный инженер.
— Николай Гаврилович, а из какой церкви будет батюшка на запуске новых серверов? — спросил Парфирьев, техник-технолог по монтажу коммуникаций.
Главный инженер группы безопасности и Женя переглянулись.
— Не понял, — искренне удивился инженер. — А зачем нам батюшка?
— Ну как же, — в свою очередь удивился техник. — Мы начинаем серьезное дело, вводим в строй важный сегмент.
— Я в курсе наших планов, но при чем тут поп?
— Разве мы не будем освящать оборудование?
— Брызгать водой на электронику, которая через минуту будет под напряжением? — не веря в услышанное предложение, выдавил из себя главный инженер.
— Не говорите чепухи, — снисходительно возмутился Парфирьев. — Мы с вами говорим о серьезных вещах. И вообще подобные заявления оскорбляют чувства верующих. А вы при такой должности и так неосмотрительно на весь зал…
— Момент, — перебил техника инженер. — А ничего, что кто-то своими глупыми привычками может оскорбить чувства атеистов?
— О чем вы? — не понимал Парфирьев.
— О том, что заявления о существовании Бога могут оскорбить чувства неверующих. Вы, наверное, будете сильно удивлены, но по Конституции у верующих и атеистов права одинаковые. Если кто-то может оскорбить чувства верующих, например, художественной выставкой, то те, кто разнес эту выставку по кирпичику, могут оскорбить чувства неверующих. Потому как им навязывают свою точку зрения. И в их представлении совершенно невежественную, основанную на средневековых взглядах на мир.
— Вы не верите в Бога?
— А какое это имеет значение в данной ситуации? — спросил главный инженер. — Я говорю даже не о законе. Говорю, что есть люди не такие, как вы. И у вас нет эксклюзивного права на истинное мировоззрение.
— Ну, знаете…
— Знаю. Знаю, что в этой стране у нас у всех равные права. И на то, кому во что верить или не верить вообще, тоже.
На счастье, в зале появилась проекция секретарши и вызвала Парфирьева в канцелярию. Техник-технолог шустро подхватился и ушел от неприятного разговора. Он не сомневался, что в искренность его слов никто не поверил, поэтому продолжение разговора могло только навредить его репутации и положению в коллективе. А с главным инженером он еще посчитается. Чтобы у того больше не возникало желания ставить его в неловкое положение.
— Ты чего так завелся? — спросил инженера Женя, когда за Парфирьевым закрылась дверь.
— Ты знаешь, кем он был раньше? — спросил главный инженер. — Комсоргом на радиомеханическом заводе.
— Ну и что? Ты не веришь, что человек может «прозреть истину»?
— Я верю, что человек может просчитать ситуацию.
— Пошли в столовую, пора обедать, — предложил Женя и коротко махнул рукой.
Столовая в административном здании, где на одиннадцатом этаже находился новый офис Ковалева, была просто шикарной. Огромный светлый зал, высокие потолки, выбор из не менее тридцати блюд и молоденькие девочки в мини, которые уберут со стола грязную посуду или принесут чего-нибудь, чего не хватает к обеду. Поэтому предложение сходить в столовую у всех неизменно вызывало приятные эмоции.
— Да, ему по фигу, во что верить, — сказал Женя, когда они подходили к лифту. — Главное, чтоб при должности. И сытно. Раньше верил в Маркса. Сейчас верит в Бога. Но это не повод…
— Да в том-то и дело, что не верит, — перебил главный инженер. — И раньше не верил. Но всегда показывает рвение в движении курсом, который указали те, у кого власть.
— Да и хрен с ним. Главное, чтоб тебя говеть не заставили.
— Да меня-то пусть заставят. Я, если надо, и шлангом прикинуться могу. Как в молодости одобрял линию партии в едином порыве со всем советским народом. Но они моей дочке в школе мозги промывают. Она-то еще не может отличить лицемерие от искренности. И вообще искренне считает, что по телевизору говорят только правду.
— И не говори, — согласился Женя. — Грядет мракобесие.
За обедом говорили о пустяках. О новых машинах, книгах, фильмах. В общем, обычный мужской треп. Когда мимо проходили девочки в белых передничках, провожали их попки заинтересованными взглядами. В какой-то момент инженер не выдержал и заговорил с ними:
— Девушка, а сколько вам лет?
— Спрашивать у женщины, сколько ей лет, неприлично, — не останавливаясь, ответила девушка.
— Ну да, — пробурчал инженер. — А сесть за совращение малолетних прилично.
