Многие полагают, что именно это сообщение, переведенное на десятки языков, стало причиной того, что примерно через два года после часа ноль началось организованное контрнаступление людей. Кроме того, мы с прискорбием должны признать, что призыв к оружию был услышан и за рубежом. Информации о действиях Сопротивления на территории Восточной Европы и Азии у нас мало, но, по нашим данным, в конце концов вооруженные отряды людей были разгромлены силами Архоса.
«Кто-то должен их остановить».
Новая война + 1 год и 4 месяца
Через четыре месяца после нашего прибытия в Серую Лошадь обитатели знаменитой твердыни пришли в полное замешательство. Призыв к вооруженной борьбе парализовал совет племени. Лонни Уэйн Блантон, всецело доверяя своему сыну, убеждал всех в том, что нужно создать армию и отправиться в поход. Однако Джон Тенкиллер настаивал, что нужно держать оборону. В конечном счете робы решили за нас.
Я стою на краю утесов Серой Лошади, дую на руки, чтобы согреть их, и щурюсь на свет зари, которая, словно пожар, расходится по бескрайним равнинам. Утреннюю тишину нарушает еле слышное мычание тысяч буффало.
Наш отряд с Джеком во главе шел сюда без остановки. И везде, где мы побывали, природа снова вступает в свои права. В небе больше птиц, в кустах — жуков, в ночи бродит больше койотов. И чем больше проходит времени, тем больше мать-земля заглатывает все — все, кроме городов. В городах живут робы.
Рядом со мной худощавый, смуглый, кареглазый парень-чероки методично набивает рот жевательным табаком. Он смотрит на равнину, а меня словно бы совсем не замечает. А вот его не заметить сложно.
Жаворонок Железное Облако.
На вид ему лет двадцать, и на нем какой-то крутой прикид, что-то вроде военной формы — черно-красный шарф торчит из наполовину застегнутой куртки, светло-зеленые штаны заправлены в начищенные кожаные ковбойские сапоги. На шее висят защитные очки, а в руках у него трость, к которой приделаны перья. Трость сделана из металла — наверное, он отрезал антенну у двуногого робота-разведчика. Трофей.
Парень похож на боевого пилота из будущего. А рядом с ним я в порванном и заляпанном грязью армейском камуфляже. Точно не знаю, кому из нас должно быть стыдно за то, как одет этот парень, но ясно одно: за него стыдно мне.
— Думаешь, будет война? — спрашиваю я.
Бросив взгляд на меня, он продолжает любоваться окрестностями.
— Возможно. Этим занимается Лонни Уэйн. Он нам сообщит.
— Ты ему доверяешь?
— Я ему жизнью обязан.
— А-а-а.
По небу летит стая птиц, и солнечные лучи сверкают, отражаясь от крыльев, словно радуга в луже нефти.
— Вид у вас, ребята, суровый, — замечает Жаворонок, указывая тростью на мой отряд. — Вы кто, солдаты, что ли?
Я смотрю на своих товарищей. Леонардо. Черра. Тиберий. Карл. Они разговаривают, ждут, когда вернется Джек. Их движения уверенные, расслабленные. Последние месяцы сковали нас, так что мы уже не просто отряд — мы семья.
— Не-а, просто уцелевшие. Мой брат Джек — солдат, а я потащился за ним просто для смеха.
— А-а-а.
Поверил он мне или нет, понять невозможно.
— Где твой брат? — спрашивает Жаворонок.
— На военном совете, с Лонни и остальными.
— Значит, он из этих.
— Каких — «этих»?
— Ответственных.
— Да, так говорят. А ты другой?
— У меня свои дела, у стариков — свои.
Жаворонок указывает тростью — за нашими спинами стоит ряд из нескольких десятков машин, которых местные называют «танки-пауки». Каждый ходячий танк высотой примерно восемь футов, и у каждого четыре ноги с прочными синтетическими мускулами. Конечности сделали роботы, а все остальное на танки пересадили люди — у большинства машин танковые башни и крупнокалиберные пулеметы, но я вижу один танк с кабиной и ножом бульдозера.
Что тут скажешь? На войне мы используем все, что попадется под руку.
