«Улица Дастаевская» — гласила написанная от руки вывеска.
Фабричная табличка с правильным написанием фамилии великого русского писателя, давшего название этой улице, была навечно втоптана в средний культурный слой навоза, слежавшегося за годы в некую субстанцию, по прочности напоминающую броню.
Из-под внушительной кучи спрессованного временем и осадками удобрения выглядывал только ее краешек.
«Так это же улица, на которой живет Комод!» — мгновенно сообразила я, вспомнив адрес в краснокожей паспортине ублюдка.
Лиза и Кристина свернули в проулок и остановились возле окрашенной в нежно-голубой цвет железной калитки.
Послышался скрежет, и калитка со скрипом отворилась.
Я не без удовлетворения отметила про себя, что собака не залаяла.
Очевидно, Комод был уверен в том, что его не посмеют побеспокоить нежеланные гости.
Придется его разубедить.
Я не стала тревожить скрипучую калитку и одним прыжком перемахнула через забор.
В окнах дома зажегся тусклый свет.
Я подкралась поближе и осторожно заглянула в щель между ставнями.
Картина, представшая моим глазам, была достойна кисти художника реалистического направления.
Какого-нибудь современного передвижника.
Впрочем, реализм в живописи сейчас не в чести.
А какие можно было бы использовать сюжеты!
Представляете эпическое полотно в массивной позолоченной раме под названием «Дебаты в Думе»?
Или жанровую сценку — очередь перед закрытым офисом рухнувшей финансовой пирамиды.
То, что я увидела, так и просилось на полотно.
Я бы назвала эту картину «Две блондинки».
Кристина сидела за столом, алчно пересчитывая пухлую пачку стодолларовых бумажек, время от времени смачивая большой палец слюной.
Ее остренький язычок был от усердия слегка высунут, а потная прядь осветленных волос свешивалась прямо на глаза.
Лиза стояла рядом, грустно глядя на деньги далекой Америки, шелестящие в быстрых пальцах Кристины.
Закончив с подсчетом, Кристина кивнула Лизе, и та быстро вышла, не попрощавшись.
Вскоре послышался скрип калитки и удаляющиеся шаги супруги моего клиента.
Я, словно известный осел из притчи, колебалась, с кем из двух блондинок мне стоит побеседовать.
Но Кристина была настолько лакомым кусочком, что я просто не могла упустить возможности задать ей несколько вопросов.
Проскользнув на крыльцо, я толкнула дверь и, отдернув полог ткани, отделяющий гостиную от прихожей, предстала перед Кристиной.
Блондинка испуганно вскрикнула, навалившись телом на рассыпанные по столу доллары.
— Как солдат на гранату, — иронически прокомментировала я, прислоняясь к косяку.
— Что вам нужно! — взвизгнула Кристина. — Я позову милицию!
Я громко расхохоталась.
— Очень правильное решение! — похвалила я ее. — Только кричите погромче. У меня есть что рассказать ребятам в погонах о том, как вы проводите свое свободное время.
Кристина с ненавистью посмотрела на меня.
— Вы — шантажистка? — спросила она.
Я с удивлением отметила, что в ее голосе проскользнула слабая надежда.
— Нет, милочка, — разочаровала я ее. — Я, скажем так, лицо заинтересованное.
— И в чем же ваш интерес? — начала успокаиваться Кристина.
Она вдруг стала вести себя гораздо спокойнее.
Оставила в покое доллары, не обращая внимания на то, что несколько бумажек упорхнули со стола.
Села за стол и закурила.
Даже улыбнулась мне.
— Что вам было нужно от Ивана Скворцова?
— Ну, — Кристина помахала дымящейся сигаретой, — немного удовольствия, немного денег. Мы иногда так работаем с Комодом. Я снимаю клиента, а Коля возникает в нужное время, и мы получаем бабки. Вот, собственно, и все. И я не понимаю, в чем проблема. Тем более что вы с Комодом, кажется, уже все обсудили.
— Вы напрасно пытаетесь представить дело таким простым, — настаивала я. — Комод не мог знать, что вы находитесь у Скворцова. Вы сняли Ивана не просто так. Вам нужен он или его родственники? Что за деньги передала вам его жена пять минут назад?
И тут Кристина улыбнулась невероятно ласково. Мне стало понятнее, как легко было ей соблазнить Ивана.
— Да вы присядьте, — предложила она мне. — В ногах, как говорится, правды нет. Посидим, спокойно поговорим, я вам все расскажу.
Вот тут бы мне насторожиться!
Но я, как дура, расслабилась и последовала приглашению Кристины.
Расплата за глупость последовала немедленно.
На мой затылок обрушился десятиэтажный дом, — так мне тогда показалось.
Я тихо-тихо сползла со стула и провалилась в пустую темноту.
Как выяснилось впоследствии, аж на целых два часа.
Я очнулась от холодной струйки воздуха, сквозившей по полу.
За окном послышался назойливый воробьиный щебет.
«Птицы поют… Зачем?» — тупо подумала я.
«Затем, что уже светает! — ответил мой очухавшийся рассудок. — Вставай и посмотри, что происходит!»
Охая и придерживая рукой голову, словно мозги могли вывалиться из нее, я поднялась на четвереньки.
С этой позиции комната не просматривалась, и мне пришлось совершить титаническое усилие, чтобы принять нормальное положение.
Доллары, разумеется, исчезли.
Только одна бумажка с портретом Франклина, на которую я, очевидно, рухнула, приклеилась к моей щеке.
В отличие от американской валюты, Кристина оставалась на своем месте.