Исподтишка оглядываясь на дверь (как будто Аглая могла войти и застукать меня на месте преступления!), я открыла сумку и принялась в ней копаться. Телефон нашелся сразу же, теперь остается уповать на то, чтобы Аглая его не отключила.
Она никогда не отключала его, никогда!
Но чуда не произошло и во второй раз: мобильник, черт бы его побрал, оказался отключенным!
Совершенно машинально я нажала на кнопку: крошечный дисплей вспыхнул зеленым, и на нем высветились буквы: “ВВЕДИТЕ PIN-КОД”.
Pin-код, пароль доступа, ключ к свободе и безопасности, ключ к разгадке, дверь, за которой кошмар сегодняшнего вечера должен был закончиться. Но эта дверь, как в любой из Аглаиных книжек, была заблокирована.
Вот и все.
Эпопею со связью с внешним миром можно считать законченной.
— Ну, что? — В дверях показалась лисья физиономия Фараххутддина.
— Ничего хорошего. Я не знаю кода.
— Так какого же черта?! Ладно, пойдемте обрадуем остальных.
Он не договорил и снова скрылся за дверью. Пойдемте, конечно, пойдемте!..
Перед тем как выйти из комнаты, я подошла к столу и коснулась пальцами ноутбука: если верить сволочной психологии Фары — то, что находится в компьютере, может принести большие дивиденды.
Последний роман Аглаи Канунниковой. Предсмертный роман Аглаи Канунниковой. Посмертный роман Аглаи Канунниковой. Творческое завещание Аглаи Канунниковой.
Интересно, сколько это будет стоить?
Я приподняла легкую крышку ноутбука и.., отшатнулась от стола.
На клавиатуре лежал смятый цветок. Те же белые лепестки, то же хищное желтоватое жало сердцевины — брат брата чайной розы!..
«БОЙСЯ ЦВЕТОВ, СУКА!»
Цветок на клавиатуре легко переводился на вполне доступный мне язык: кто-то хотел не только уничтожить Аглаю, но и уничтожить дело ее жизни. В любом случае компьютер нужно взять с собой — чтобы не погибло хотя бы это.
— Ну, что вы там застряли? — Фара снова напомнил о себе.
— Ничего. Уже иду.
— Или мародерствуете втихаря?
Я едва сдержалась, чтобы не запустить ноутбуком в его наглые губы — раскоряченные, как ляжки у последней потаскухи. Никогда еще он не был мне так отвратителен. Должно быть, все это отразилось у меня на лице — Фара захлопнул пасть и примирительно сказал:
— Шучу.
— Идемте.
Связываться с придурком, вооруженным Буддой, не хотелось. Но свет… Я ведь явственно видела свет в конце коридора!..
Всю обратную дорогу я прикрывала тылы. Фара, так и не пожелавший расстаться со статуэткой, гордо шествовал впереди.
До первого этажа мы добрались без приключений, но стоило только режиссеру распахнуть дверь в мини-юрту, как спина у него затряслась, а Будда выскользнул из руки. И с громким стуком упал на пол.
— Вы?! — прошелестел Фара.
Прямо напротив нас, у противоположной стены холла, стоял Ботболт.
— Зачем вы взяли Будду? — с укоризной спросил он. Как будто ничего не произошло, как будто он и не пропадал никуда, как будто он и не был записан в разряд убийц-оборотней.
— Что?!
— Зачем вы взяли Будду?
— Орехи колоть, — нашелся Фара. — А вы куда запропастились?
— Вы должны поставить статую на место. Статуя освящена, не нужно навлекать на дом неприятности.
"Не нужно навлекать на дом неприятности”, надо же! Как будто смерть Аглаи не берется в расчет, как будто до нее и дела нет всесильным степным богам!
— Сами и ставьте. — Фара уже пришел в себя и ощерился.
— Гости не должны так вести себя…
— А хозяева… Хозяева не должны лишать гостей жизни, вот!
Ни один мускул не дрогнул на лице Ботболта. Он подошел к Будде, поднял его и любовно поднес к груди. И только теперь я заметила, что в руке у непроницаемого мажордома зажата банка с каким-то раствором.
Интересно, где он был все это время? И что это за банка? И как объяснить таинственное исчезновение связи с внешним миром? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Да и получим ли мы ответы? В любом случае второе пришествие Ботболта можно считать настоящей удачей; хотя бы потому, что с его появлением дом перестал быть декорацией к третьесортной бульварной пьесе, ковры с негодованием отказались от клейма “К/с “Ленфильм”, а чучела пумы и гепарда с таким же негодованием отреклись от родства с магазином “Рыболов-охотник”. Все снова стало подлинным, отяжелевшим и подтвержденным документально.
— Мы искали вас, Ботболт, — вступилась за Фару я. — Согласитесь, что это странно, пропадать в такой момент.
— Я не пропадал. — Ботболт не оправдывался, он мягко указывал нам на наши заблуждения. — Вот. Железный купорос. Ваш парень что-то говорил о железном купоросе. Что с его помощью можно определить состав яда.., вам повезло. У нас в подвале как раз осталась одна-единственная банка, строители им пользовались для консервации древесины. Я принес.
— Долгонько же вы несли, — проворчал Фара. — У вас что, подвал под Петропавловской крепостью? Или под Мариинским театром?
— Зачем же? Он в другом крыле. Вы можете спуститься, посмотреть.
— Увольте.
— Как знаете…
— И вот еще что, Ботболт. У меня пропал мобильный телефон.
— Этого не может быть, — отрезал Ботболт.
— То есть как это — не может? Куда же он, по-вашему, делся?
— Вам виднее.
— Или вы хотите сказать, что его и вовсе не было?