Еще секунда — и я погружусь в тело Райнера, как в живительный источник, как в мелкий песок лагуны, как в душистую пену клевера, как… как… как… И его губы сомкнутся надо мной, как створки раковины над жемчужиной, как своды исповедальни над ничтожной грешницей, как юные солдаты в строю, как… как… как…
Волна с нежным именем Райнер‑Вернер накрыла меня и отхлынула. Зажмурившись, я ждала нового прилива, но его не последовало. Его не было так долго, что мне пришлось открыть глаза. Райнер‑Вернер, еще секунду назад проводивший разведку моего тела глубоким петтингом, был явно озадачен. Я уперлась взглядом в его переносицу и тоже озадачилась.
— Что‑нибудь случилось? — спросила я.
— Безопасный секс, — изрек Райнер‑Вернер. — Безопасный секс — прежде всего. А я забыл резинки внизу, когда выворачивал карманы.
Черт возьми! Впервые за последний год я раскочегарилась, и вот пожалуйста, безопасный секс! Да на хрен он нужен, этот безопасный секс!..
— Это так важно? — спросила я и тут же пожалела о своем дремучем азиатском вопросе.
Вся чисто убранная, вымытая с мылом, целлофановая Европа с укором посмотрела на меня — русскую Дуньку, только вчера вылезшую из лаптей и квашеной капусты.
— Ты серьезно?
— Шучу! — не на шутку перепугалась я. — Что же делать? Спуститься вниз?
— В таком виде? — Райнер посмотрел на свой вздыбленный пах. — Это невозможно.
— Тогда, может быть, я…
— У меня в сумке… в наружном кармане есть еще несколько. Я сейчас…
— Лежи, я сама принесу.
В этом был дальний умысел: мне до одури захотелось посмотреть на Райнера издали и в естественной среде: голого и неотразимого.
— Сумка в ванной… — бросил он напоследок.
Прикрывшись простыней (жалкая дилетантка!), я бросилась в ванную. У самого входа действительно лежала его сумка. Интересно, почему Райнер оставил ее здесь?..
Но раздумывать о судьбе райнеровской сумки в то время, как меня ждал сам Райнер, мне не хотелось. Я сунула руку в кармашек с надписью «KWANZA» и, путаясь в собственных пальцах, вытащила все, что там валялось. Несколько презервативов и сложенный вдвое листок из блокнота. Скорее машинально, чем преследуя какую‑то цель, я развернула его и уставилась в ровные, написанные аккуратным почерком строчки. Я знала этот готический почерк, я уже видела его. В первый день приезда в Москву немец дал мне бумажку с достопримечательностями, которые он собирался осмотреть.
Это был его, Райнера, почерк.
Пробежав листок глазами от начала до конца, я снова вернулась к началу. Начало гласило:
РОССИЯ
Далее следовал текст. Вернее, не текст даже, а длинный список имен.
1. Алешик ++
2. Альбина +
3. Алена на свадьбе ++
4. Анька‑Синтепон +++
5. Бобриха ++
6. Бухгалтер ++
7. Валентинада +
8. Верунчик ++
9. Гета +
10. Гостиница «Минск»?
11. Даша‑журналистка +++!!!!!
12. Девка в панталонах –
13. Жанка +
14. Женька‑осветитель ++
15. Ленка‑парик ++
16. Ленка‑стюард +++
17. Ленка из 8‑й +
18. Ленка Оттова ++++!!!!
19. Лизок +
20. Люсик ++
21. Мэрик +
22. Наташа‑хлопушка ++
23. Надя Омская
24. Орлянка ++
25. Оля‑Ихтиандр +++!!
26. Оля‑Филармония +
27. Полина ++
28. Подруга‑Буренка +
29. Пластилиновая Ворона ++
30. Ретивых И.В. +?
31. Роженина А.С. –
32. Рыжик +
33. Стоматолог +
34. Секретарша Канунниковой?
35. Танька‑Магадан +++++++!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! о, русский мат!
36. Танька‑Клык ++
37. Тара ++
38. Подруга ее ++
39. Подруга подруги ++
40. Узбечка +
41. У Отто на работе +
После того как подметная бумажка была изучена вдоль и поперек, я на полусогнутых добралась до ванны, ухватилась за смеситель и добрых пять минут уговаривала себя не волноваться из‑за такого вонючего козла, как Райнер‑Вернер Рабенбауэр. Сборная солянка из кличек и имен оказалась на поверку самым банальным донжуанским списком. Ничего экстраординарного в этом не было, кто только не составляет перечни своих похождений, но этот…
Проклятый Райнер не особо скрывал, что любит поволочиться за юбками, даже в первый день нашего знакомства он спросил у меня о проститутке, — и я знала, с кем отправляюсь в койку.
Нет, дудки, ни черта я не знала! Я думала, что немец — просто повеса и бабник, «промискуитетчик», как выразилась Дашка, фигурирующая в этом списке под номером одиннадцать. Можно было принимать или не принимать его, но это был стиль жизни, который Райнер‑Вернер никому не навязывал. Он был легок, как кролик, и не требовал взамен ничего, кроме такой же кроличьей легкости. Симпатяга со скорострельной пушкой, только и всего. Но этот список — этот список глазел на меня водянистыми глазами, в нем все было по‑немецки педантично, в нем все было взвешено и учтено, как в лабораторном анализе мочи на сахар, в нем даже имена располагались в алфавитном порядке!
