Мучения начались сразу же, стоило только заполучить поганый сафьяновский ридикюль. Он жег руки так сильно, что к нашему закутку на третьем этаже я добралась едва ли не с ожогами второй степени. Дом все еще оставался для меня загадкой, из‑за любого угла могла материализоваться большеротая Софья — так что более безопасного места, чем ванная без щеколды, и придумать было нельзя.
При условии, конечно, что немец спит после принятия «Абсолюта». Спит в самом примитивном смысле этого слова. Без всяких парафраз на тему «заниматься любовью».
Немец спал. Один как перст, слава богу!
Но и во сне демонстрировал свое превосходство над женщиной: картинно разбросанные руки, картинно вздернутый подбородок, картинно разошедшиеся складки на лбу. Он даже не храпел, что совсем меня не удивило: не может же храпеть фото из рекламного журнала!
Я на цыпочках пробралась в ванную, плотно прикрыла за собой дверь и уселась на унитаз.
Ничего особо выдающегося в ридикюле не было, кроме разве что нескольких пакетиков с каким‑то порошком. Я развернула один из пакетиков и уткнулась глазами в мелкие белые кристаллы. Уж не героин ли?..
Но лизнуть порошок я побоялась.
Следующим номером программы шла записная книжка, испещренная фразами типа «…на ладонь ей выпало нечто, впоследствии оказавшееся самым настоящим человеческим глазом». Из‑за нескольких подобных фраз я сделала вывод, что это не просто записная книжка, а Записная Книжка Писателя.
Которая впоследствии может быть издана отдельным томом:
Должно быть, это дорого, как память.
Оставив в покое чек, я перескочила на смятую двадцатидолларовую купюру и связку ключей. Ключей было пять — два от английского замка, один — совсем крошечный, — видимо, от почтового ящика; еще один — длинный, похожий на отвертку. Пятый предмет, который я поначалу приняла за ключ, сильно смахивал на отмычку…
— Вы здесь? — раздался за моей спиной голос Райнера.
От неожиданности я ойкнула, и все барахло из сумочки вывалилось на пол. С громким возмущенным стуком я, как коршун сорвавшись с унитаза, накрыла рассыпанное собственным телом. Но было уже поздно: треклятый Райнер все‑таки успел разглядеть пакетики.
— Героин? — поинтересовался он и впервые посмотрел на меня с уважением.
— От кашля. Порошки…
— Понятно. А я думал…
Я все еще не могла подняться с пола. Скорее бы запихать все скромное Софьино имущество обратно в сумку. А тут еще раздражающий фактор в виде бесстыжих голых ног!.. Я как будто приклеилась к этим ногам: волосок к волоску, и ногти полирует, гадина!
— Стучаться надо, господин Рабенбауэр!..
Господин Рабенбауэр пропустил мое замечание мимо ушей.
— У меня к вам просьба, Алиса.
— Что еще за просьба?
— Вы не могли бы раздеться?
От такой наглости я снова выронила сумку, содержимое которой с трудом собрала.
— Что‑о?!
— Раздеться.
— В каком смысле?
— Догола.
Уж не ослышалась ли я?! Или, может быть, немец не так хорошо владеет русским языком, как мне казалось? Или так принято в холодном, лишенном всяких сантиментов немецком обществе? Или это отношение к русским, перенесенное на меня, как на яркую представительницу нации?! Спокойно, Алиса, держи себя в руках!
— Значит, догола. А зачем, позвольте узнать?
— Вы же сами сказали мне… что после подобного купания могут возникнуть проблемы с… — Райнер понизил голос до шепота и, не договорив, красноречиво скосил глаза на собственный, прикрытый одеялом, пах.
— А я тут при чем? Не у меня же они могут возникнуть.
— Я понимаю, но… Если бы вы разделись, я бы мог проверить… Все ли в порядке… Он очень живо реагирует на женское тело. Он ни разу меня не подводил…
— Кто?
— Он.
Только теперь до меня стал доходить чудовищный, порнографический смысл просьбы. И никакого смущения на арийской физиономии, надо же!
— Кто — он? — упрямо повторила я.
— Он. Мой… перчик… Неужели непонятно?
О, если бы я могла дотянуться сейчас до этого перчика! С каким наслаждением я вырвала бы его с грядки и отправила в переработку на лечо!.. Но я ограничилась пощечиной.
— А я думал, мы друзья! — Райнер, стоически выдержавший удар, сокрушенно помотал головой.
— И зачем я вас только вытащила… А насчет вашего члена…
— Как грубо…
— Насчет вашего члена… Проконсультируйтесь лучше с андрологом. Я думаю, андрологов здесь полон дом…
…К вечернему коктейлю мы спустились порознь.
Райнер‑Вернер, ведомый своим перчиком, просочился в обеденный зал без всякой заминки, мне же обломилась не совсем приятная встреча с Софьей Сафьяновой. Софья ухватила меня за руку, когда я, зазевавшись, в очередной раз чуть не свалилась с лестницы.
И свалилась бы — если бы не жесткий прессинг укротительницы полицейских романов.
— Молодой человек по имени Ботболт сказал мне, что передал вам мою сумку. Это правда?
