Грудь Минны наконец‑то отлепилась от живота и заходила ходуном. И от этой вибрации с фикуса начали медленно облетать листья.
— Таинственный убийца! Mysterious Murderer! Не правда ли, похоже на аббревиатуру «ММ»?
Что ж, ничего не скажешь, грациозная мулатка Теодора‑Эйприл‑Вивиан‑Октавия Мкамбе сделала такой же грациозный ход. Даже суровая Софья с ее (о, жалость!) недоношенным школьным то ли испанским, то ли немецким была вынуждена признать красоту этого хода. А признав, попыталась перехватить инициативу.
— Не просто похоже, а одно лицо, — заявила она. — И один и тот же приемчик! Если память мне не изменяет, дорогая Минна, в этом вашем романе… «Таинственный убийца»… герой‑маньяк оставлял что‑то подобное на месте преступления.
— Не «что‑то подобное», а именно платки с монограммой, — Теа победительно рассмеялась. — Придумали бы что‑нибудь новенькое, дорогая Минна!
— Вы‑то откуда знаете о платках с монограммой в моем романе? — рявкнула Минна. — Ведь во всех своих бездарных интервью вы говорите, что никогда не читаете произведения конкуренток!
— Все так говорят. Все говорят, что не читают конкуренток, и все говорят, что читают Агату Кристи. И то только потому, что она умерла! Разве нет?
— Сколько, вы сказали, у вас платков, дорогая Минна? — снова вклинилась Софья. — Дюжина?
— Дюжина! Двенадцать! — подтвердила Теа.
— Так‑так… Сегодня вечером нас было девять, включая доблестного Ботболта и исключая саму дорогую Минну… Плюс два алкоголика в гараже, плюс радушный хозяин! Итого ровно двенадцать! Двенадцать участников драмы — двенадцать платков! Вы обо всех позаботились, надо же! Первая жертва уже есть, кто следующий?
— Да, кто следующий?! — как эхо повторила за Софьей Теа. — Кто?..
Минна беспомощно переводила взгляд с одной обличительницы на другую. А те, на секунду застыв, как соляные столбы, вдруг начали стремительно сближаться. Еще полметра — и они упадут друг другу в объятья и сольются в экстазе просветленного знания!
Но объятий не последовало.
Напротив, Софья и Теа замерли. И пригнули головы. Мне даже показалось, что челюсти их выдвинулись, как паучьи хелицеры.
— Это мой сюжет, дорогая Софья! — брызнула ядом Теа. — Руками не трогать.
— С каких это пирогов он ваш, дорогая Теа? — брызнула ядом Софья. — Ведь это я его озвучила! Я, а не вы!..
— Я подумала о нем раньше, чем вы открыли свое хлебало! Так что сюжет — мой!
— Вы что, зарегистрировали его в агентстве по авторским правам?
— А вы, что ли, зарегистрировали?!
— Воровка!
— Сама воровка!
О, несчастная улика! Из самого обыкновенного батистового платка она мгновенно превратилась в полусгнивший, побитый морозцем огрызок яблока раздора! Почтенные женщины уже примерялись, как бы половчее вцепиться друг другу в волосы, когда раздался низкий утробный смех Минны.
— Я просто удивляюсь! — пропыхтела она. — Я просто удивляюсь, с какой наглостью вы терзаете фабулу книги, которую я написала еще пять лет назад! Если у вас такой затык с сюжетами, идите в народ! Пообщайтесь, пообщайтесь с ним, корона с головы не упадет! Даже Горький этого не стыдился, Алексей Максимович! Даже Короленко этого не гнушался, Владимир Галактионович, — не говоря уже об обоих Толстых!.. Идите в народ, все лучше, чем подбирать крошки с чужого стола! Обе вы воровки, вот!
Забыв о распре, Софья и Теа сдвинули ряды.
— Уж вы бы помолчали, дорогая Минна! Ее, видите ли, фабула! Да у вас эта фабула и не ночевала, вы свои примитивные книжонки упырями украшаете! Или в лучшем случае — маньяками!.. Такое иногда отчебучиваете — глаза на лоб лезут! Шайка вампиров просочилась в правительство и заправляет всей страной! Умудрилась даже покусать главу президентской администрации! И когда — в день святого великомученика Федора Стратилата!.. Ну, не бред ли?!
Действительно, бред, подумала я.
— Вы мне мозги не пудрите! И лучше не прикасайтесь к моему сюжету! Со света сживу! По судам затаскаю! Репутацию так подмочу, что ни один союз писателей вас и близко не подпустит! — пригрозила Минна.
— Это вас по судам затаскают! Платочек‑то ваш! Ваш платочек — вы и отравительница!
Все происходящее выглядело так отвратительно, что Чиж решил вмешаться.
— Дамы, дамы! Ну, как не стыдно! Тело еще не остыло, а вы устроили бог знает что!.. Думаю, будет лучше, если вы вернетесь в зал… Успокоитесь… Да и не стоит затаптывать площадку, возможно, еще не все улики собраны… Вы ведь проводите женщин, Ботболт? А господин Рабенбауэр составит вам компанию.
Ботболт опустил тяжелые веки: все будет в лучшем виде, пять отечественных овец каракульской породы и один баран породы баварский меринос не останутся без присмотра.
Впрочем, дамам и самим надоело жаться в субтропической оранжерее. Или все дело заключалось в близости к кухне, на которой было состряпано нехитрое варево Аглаиной смерти? Кухня была совсем рядом, за дверью, которую закрыли на замок два года назад.
Но сегодня кто‑то эту дверь открыл.
И этот кто‑то сейчас находился среди нас.
— И правда, пойдемте, — подхватила Минна инициативу Чижа. — Перекусим чего‑нибудь… У меня на нервной почве всегда разыгрывается страшный аппетит.
