– Посмотрите, пожалуйста, на экран, – попросил Даниил. – Знаком ли кому-либо из вас данный автомобиль? Он весьма приметный: квадратная форма, наклейка «Еду, как умею».
– Впервые его вижу, – быстро сказал Илья.
– Простите, не обращаю внимание на машины, – смутилась Светлана.
– Выглядит по-дурацки, – фыркнул Игорь Николаевич.
– Никто из вас данное авто не встречал? – уточнил Костин.
– Нет, – хором ответили посетители.
– Я могу назвать имя владелицы, – вдруг объявила Гортензия. – Людмила Николаевна Галкина. Она у меня убирала дом. Машину женщина парковала на стоянке за пределами поселка – у нас не разрешено обслуживающему персоналу по улицам ездить, они идут пешком от проходной. В тот день, когда она к работе приступила, я пошла в магазин, увидела смешную тарантайку, спросила у охраны, чья она. И мне сказали: «Ваша новая домработница на ней приехала».
– Людмила Николаевна Галкина! – торжественно повторил Даниил. – Гортензия, гляньте на фото. Это она?
– Да, – кивнула моя подруга. – Только…
В комнате стала тихо.
– Что-то не так? – осведомился Северьянов.
– Ну… она одета по-другому, – объяснила моя подруга.
– Как «по-другому»? – тут же поинтересовался до сих пор сидевший молча друг Володи, следователь Григорий.
– К нам она всегда приходила в дешевой куртке, – затараторила Гортензия. – Под ней простой тренировочный костюм, косметики на лице нет, укладка тоже отсутствовала. Ни колец, ни серег, вообще никаких украшений. А на снимке дама в элегантном костюме, в ушах недешевые серьги, над волосами поработал стилист. Скорее всего, это не Люся, просто женщина, похожая на нее, но, возможно, они сестры.
Гриша повернулся к жене Ильи.
– Светлана, может, вы про незнакомку на снимке что-то сказать можете?
Девушка потрясла головой.
– Нет!
– Это только часть фото, – улыбнулся Даня. – Сейчас покажу его вам целиком… Вот! Любуйтесь!
– Света! – старательно изобразила я недоумение. – Незнакомка сидит напротив вас за одним столом в кафе! Вы обе улыбаетесь! И похожи внешне! Может, она ваша мать?
– Нет! Я сирота! – взвизгнула супруга Ильи.
– Фото взято из вашего «Инстаграма», – продолжал улыбаться Даня.
– Он в России запрещен, – быстро парировала девушка. – Меня кто-то взломал!
– Уважаемая Гортензия, как давно у вас работает Людмила? – поинтересовался Григорий.
– Ну… дня четыре приходила, – ответила моя подруга. – А потом бросила службу без предупреждения. Просто не пришла.
– Где вы ее нашли?
– Другая наша уборщица привела, Надежда, – пустилась в объяснения Гортензия. – Надя проработала примерно полгода, потом сказала, что у нее заболела мама, надо срочно лететь… ну, не помню куда, ее мать далеко живет. Надежда больше не смогла у нас дом убирать, но она нашла замену, Людмилу, поручилась за нее, дескать она очень аккуратная и честная. Я решила взять тетку на испытательный срок, уборщица вроде нормальная оказалась. Деньги она хотела получить ежедневно, по окончании рабочего дня – да пожалуйста! Раиса Михайловна, моя экономка, ей выдавала конверт. А спустя несколько дней Рая сообщила: «Поломойка сегодня не появилась, Катя за нее помещения в порядок привела». Катя – это наша постоянная горничная. Я не люблю, когда по дому орда людей носится, и мужу это тоже не нравится. У нас на участке есть дом для сотрудников. Экономка там постоянно живет. Катя и повариха приезжают, они давно работают. А уборщицы часто меняются, но их задача – приводить в порядок санузлы и полы, и все. Удивилась немного, когда Людмила без предупреждения исчезла. Женщина произвела приятное впечатление – тихая, аккуратная, речь правильная. Такая должна понимать, что следует предупреждать работодателя.
– Конечно, – усмехнулся Григорий, – ведь она директор библиотеки.
– Кто? – изумилась моя подруга и переспросила: – Директор библиотеки?
– Да, – подтвердил Володя. – А теперь я вам всем кое-что расскажу. Покойная Варвара Михайловна была так называемой женщиной-доминантом. На первый взгляд, с такой очень удобно жить. Она все решает сама, никого не обременяет, идеальная домашняя хозяйка, верная жена, любящая мать. Но у каждой медали есть оборотная сторона. Такая дама требует от всех членов семьи безукоризненного исполнения правил, которые она сама придумала. Варвара вела себя словно конвойный на этапе, а у того в голове четко прописано: шаг вправо, шаг влево из колонны – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация. У Варвары Михайловны все было под тотальным контролем.
– Да она за брошенную мимо бака грязную рубашку могла неделю меня пилить! – взорвался Игорь Николаевич. – Ходила с обиженным видом, нарочно готовила суп с перловкой! Знала, я его ненавижу! Хуже него только манная каша!
– Фу, она еще гаже, – поморщился Илья. – Если мамаша засекала, что я куда-то пошел, а ей не сказал, то получал манку! Когда узнала, что не на психолога я учился, полный игнор нам с женой устроила. Ни со мной, ни с ней не разговаривала, но при этом…
