Такой эгоистичной я была. Но и это прошло. Спустя месяцы, а затем годы я покинула место, ставшее мне своеобразной тюрьмой. Но и от него был толк, вся моя грусть, кручина, тоска остались в этих стенах, они не следовали за мной, предпочитая породнившееся им место и отказываясь от кусочка моей души, кармашек которой был плотно запечатан, скрывая пепел прошлого, о котором я снова должна была забыть.
Оказавшись на свободе, я нашла себе жилье, где не требовалась предоплата, убеждая себя в том, что так же ловко найду работу и к концу месяца покрою все расходы. Из приюта нас отпустили не с пустыми руками, выдавая по тридцать тысяч вон каждому. Конечно же, за эти деньги мало что купишь, но на ужин уже есть чем заполнить желудок.
Оказавшись среди пустой комнаты, я опустилась на пол, подперев ржавую батарею, и просидела так несколько часов подряд, прислушиваясь к матерной ругани хозяйки на не успевших оплатить жилье.
Постепенно другие звуки заполнили мое пространство, разделяясь на играющий где-то в доме музыкальный центр, брань влюбленной парочки из соседней комнаты и лающую на улице собаку. С каждой минутой я чувствовала, что оживаю, а сердце снова бьется, потому что время сделало свое дело, оно заживило мои раны.
***
Первые два года я держалась отлично. Сначала устроилась на работу в магазине мультимедиа, просматривая различные фильмы в свободное от покупателей время, а затем советуя посетителям, что лучше посмотреть. Мне нравилась моя работа, я много улыбалась, много общалась, крутилась, словно белка в колесе, забывая о проблемах и неоплаченных счетах за воду и электричество.
Я даже приобрела кошку, только не черную, а с рыжей шерсткой, плавно перетекающей со спины в белоснежный живот. Ее лапки украшали молочные вкрапины, как если бы умелый художник кистью разбрызгал по ним краску. Бон сразу привыкла ко мне: такая же, лишенная дома, оторванная от материнской груди она прижималась ко мне по ночам, доверчиво отдавая свое тепло.
В этом мире эта кошка была единственным родным мне существом.
Так было, пока я не встретила мужчину, которого, казалось бы, не разлюблю никогда в жизни. Он был одним из покупателей, все чаще и чаще заглядывавших в наш магазинчик. Этот человек владел обворожительной улыбкой и длинными смолянистыми волосами, достающими до плеч. Он напоминал романтика, и не хватало разве что только гитары, которую он постоянно забывал дома, обещая однажды сыграть мне одну из собственно сочинённых песен. Позже он пригласил меня на прогулку, а когда получил мое согласие, подхватил на руки, кружа в воздухе, и я чувствовала себя самой нужной и любимой девушкой на земле. Влюбилась как подросток, освежив давно застывшие в груди чувства.
Я совсем не помнила, как выглядел мой школьный парень, с которым даже ни разу не целовалась, поэтому сочла свою новую любовь за первую или же ту, которую никогда не забыть.
Я была молода и верила, что все будет хорошо, следует просто немножечко подождать. Возможно, он женится на мне и заберет из этого богом забытого места. Увезет куда-нибудь в местность посолиднее, и мы заживем как влюбленная, счастливая пара.
Мои мечты строили прекрасные замки, и в каждом из них был он, его незабываемые темные глаза, притягательные, пухлые губы и самые горячие руки на свете!
Однажды, после очередного свидания, он попросился ко мне. Я не отказала, полагая, что это, возможно, сблизит нас еще больше. Мне хотелось верить ему, и я добровольно велась на его улыбку и сдавалась в плен. Усадив его на диванчик, по-быстрому приготовила кофе и, достав отложенное на вечер овсяное печенье, поставила это все на столик рядом с ним. Он смерил меня довольным взглядом и легонько похлопал по месту рядом с собой. Я немедля устроилась рядом, положив голову ему на плечо и с восторгом вдыхая аромат его цитрусовых духов.
Странный выбор для парня, но я была так поглощена этим человеком, что остальное просто было незначимым. Погрузившись в собственный восторг, я не сразу заметила, как его большая ладонь скользнула по моей коленке, проникая под юбку и касаясь нижнего белья.
Очнувшись, я неловко дернулась, вызвав у него ленивую ухмылку. Его глаза больше не казались романтичными и мечтательными, они были туманными и жаждущими. Мне прекрасно было известно чего он хочет, но я не готова была расстаться со своей девственностью, поэтому, сбросив его руку, поспешно отряхнула одежду и попросила его уйти.
Он быстро встал и подошел ко мне вплотную, накрывая мои губы своим ртом, цепляя зубами нежную кожу и прокусывая ее до крови, отчего на моих глазах выступили слезы. Я пыталась его оттолкнуть, но моей силы было недостаточно для этого, а вот ему хватило полминуты, чтобы завести мне руки за спину, крепко удерживая их одной ладонью. Он шептал, что хочет меня, обзывал недоступной сучкой. Затем, порвав мою юбку и приподняв легкую, белую рубаху почти до шеи, с силой вжал меня в стол, заставляя наклониться и уткнуться лицом в твердую поверхность.
