Мёртвый враг — это хорошо.
Но живой, дискредитированный враг, который своим существованием подрывает боевой дух своих бывших соратников — это ещё лучше. Это была не жалость. Это был чистый, холодный расчёт. Тактический ход, который, если сработает, мог бы принести гномам гораздо больше пользы, чем самая жестокая казнь.
Гномы вокруг меня, услышав мои слова, буквально взорвались от негодования. Крики ярости, проклятия, угрозы — всё смешалось в один оглушительный рёв. Они не понимали. Они не хотели понимать. Они хотели крови. И я их не винил. Если бы на их месте был я, если бы орки вырезали мою семью, сожгли мой дом… я бы тоже хотел только одного — мести.
Эйтри молчал. Его лицо, чёрное от копоти и запекшейся крови, было похоже на каменную маску. Но я видел, как ходят желваки на его скулах. Он тоже был не в восторге от моей идеи. Но он, в отличие от остальных, кажется, начинал понимать мою логику. Или, по крайней мере, он доверял мне достаточно, чтобы не оспаривать моё решение прямо сейчас.
Гхырр снова погрузился в молчание. Его взгляд блуждал по нашим лицам, по оружию в наших руках, по телам убитых орков, которыми был завален весь зал. Он взвешивал. Жизнь или смерть. Семья или честь. Позор или забвение. Выбор был не из лёгких.
Наконец, он поднял голову. В его глазах не было больше ни ярости, ни страха. Только какая-то глухая, всепоглощающая усталость.
— Я… согласен, — прохрипел он, и его массивные плечи поникли, как будто из него выпустили весь воздух. — Готовьте ваш… договор.
Я кивнул.
— Эйтри, — обратился я к нему. — Нужен кто-то, кто сможет быстро и грамотно составить текст. На условиях, которые я продиктую.
Эйтри мрачно кивнул и отдал команду одному из своих гвардейцев, который, судя по его виду, был не только воином, но и каким-никаким писарем. Вскоре перед Гхырром на импровизированном столе (перевёрнутом орочьем щите) лежал кусок пергамента и вполне годные перо и чернильница.
Полное и безоговорочное признание власти гномов над всеми Туманными горами Оша.
Немедленное освобождение всех пленных гномов, включая женщин и детей, если таковые ещё остались в орочьих лагерях.
И самое главное — обязательство Гхырра и всех его подданных немедленно покинуть пределы Туманных гор Оша.
Фактически, это была полная и безоговорочная капитуляция. Сделка включала клятву перед богами и если он нарушит её, то он и его семья умрут. Такие вот гарантии в мире Гинн.
Гхырр слушал молча, его лицо было непроницаемо. Когда я закончил, он взял палочку и неуклюже, но твёрдо вывел на пергаменте какой-то орочий вензель, видимо, свою подпись.
— Теперь… приказ, — сказал я. — Ты должен отдать приказ своим войскам. Всем. По всему региону. Немедленно отступать. Бросить всё и убираться из этих гор. Чтобы они услышали. И подчинились.
Гхырр посмотрел на меня, потом на небо, вернее, на высокий, закопчённый свод пещеры. Он достал из-под нагрудной пластины амулет, переплетение драгоценных камней и костей самого подозрительного происхождения.
Амулет заискрился магией. Орк уверенно стал говорить на орочьем, поглядывая на меня.
— Да, я тебя понимаю, — проворчал я на орочьем, но он не удивился, он уже слышал это от пленника Гррхаша.
Воздух вокруг него сгустился, как будто невидимая сила начала собираться вокруг его фигуры.
И тут я снова ощутил это. То самое золотистое тепло, то самое присутствие, которое уже дважды спасало мою шкуру. Дикаис. Древний бог контролировал процесс. Или ему просто было интересно, чем закончится этот спектакль.
Воздух вокруг Гхырра завибрировал. Его голос, когда он снова заговорил, был уже не таким хриплым и слабым. Он стал громче, сильнее, он как будто заполнил собой все пространство, отражаясь от стен, проникая в самые дальние уголки этого подземного лабиринта. И я понял — это не просто голос орка. Это голос, усиленный божественной силой. Голос, который будет услышан.
— Орки Туманных гор! — гремел он. — Слушайте своего короля! Война проиграна! Мы разбиты! Я, Гхырр Великий Кривозуб, ваш вождь, приказываю вам: немедленно прекратить сопротивление! Бросайте оружие, бросайте лагеря, отпускайте пленников и бросайте всё! Уходите из этих гор! Спасайте свои жизни! Возвращайтесь в свои норы, в свои болота, в свои степи! Здесь вам больше нечего делать! Это приказ! Приказ вашего короля! Кто ослушается — будет проклят! И уничтожен!
Его голос, усиленный магией как самого амулета, так и вмешательством Дикаиса, разнёсся по всем пещерам, по всем туннелям, по всем ущельям Туманных гор. Я почти физически ощущал, как эта звуковая волна прокатывается по земле, достигая самых отдалённых орочьих становищ.
Реакция не заставила себя ждать.
Сначала — недоумение. Потом — ропот. А потом — паника.
Орки, ещё недавно готовые сражаться до последнего, услышав приказ своего короля, усиленный божественной волей, поняли, что это конец.
Я не видел этого, никто в этом зале не видел, но Дикаис сообщил мне это, показал. Мне, Эйтри, королю Фольктриму.
Орки начали беспорядочно уходить. Те, кто был ближе к выходам из гор, устремились туда.
