Тактик.2 полностью

« Чёрт бы побрал этих гномов с их гостеприимством и хитроумными просьбами, — с досадой подумал я. — Только вырвался из одной мясорубки, только наметил себе спокойный 'main quest» по обустройству собственного тихого огорода, и вот, пожалуйста, — новый «сайд-квест» эпического масштаба: «Спаси гномью цивилизацию от вымирания». И отказаться как-то… неудобно. Эта татуха, похоже, не только открывает двери, но и вешает на тебя нехилый такой «долг фракции».

Я не торопился с ответными словами.

С одной стороны, не могу сказать, чтобы измождённые лица беженцев и их товарищей из каравана, полные отчаяния и упрямой решимости, слова Воррина, сказанные с такой искренней болью за свой народ, меня не трогали.

Я не железный и мне не всё равно.

В то же время мой внутренний циник и прагматик вопил: «Беги, Рос, беги отсюда, пока не поздно! Это не твоя война! У тебя есть свой домен, свои цели!».

Но было и что-то третье.

Я вспомнил Эрика.

Вообще-то события последних полугода или около того, а точнее сказать, сколько я нахожусь в мире Гинн, я не могу, меня здорово изменили, это уж точно. Больше, чем годы в институте или тысячи игровых часов, хотя там тоже было полно полезных моментов.

Эрик сказал, что для Роса, как русского, важна победа. «Он здесь потому что может победить и победит».

Эрик это воспринимал как игру.

Вообще-то всё не так просто. Плотно сжатая пружина готовности к действию заложена в любом моём соотечественнике и речь не идёт о простом азарте или желании играть.

Плевать я хотел на игру. Плевать хотел на абстрактную победу. Тут речь шла о гномьих жизнях и это важно.

Было что-то третье. Во мне жила непрошеная искорка человека, которому бросили вызов, которому ставят задачу, посильную только ему и пройти мимо — это значит обречь ситуацию на то, что никто не поможет.

Воины — десантники пользуются девизом «никто кроме нас». С этими парнями трудно поспорить и во многих смыслах я им и в подмётки не годился, хотя и имел официальный (пусть и пока не подтверждённый богами) статус рыцаря. Но кое-чего я тоже стою, что-то могу.

Воррин с иррациональным упорством верил, что я как изобретатель пенициллина Александр Флеминг, приду и всех спасу.

Я посмотрел на Воррина, на его усталое, изборождённое морщинами лицо, в котором, несмотря ни на что, всё ещё теплилась надежда. Надежда, обращённая ко мне.

— Мне нужно подумать, Воррин, — сказал я наконец, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. — Дай мне сутки.

Воррин молча кивнул. Он понимал, что давить дальше бессмысленно.

Однако мои «сутки на размышление» закончились гораздо раньше. Уже через час, лёжа на жёсткой лавке в одной из общих спален таверны, под оглушительный храп десятка гномов, я принял решение.

Что-то в этой безнадёжной ситуации, в этом отчаянном призыве о помощи, зацепило меня. Может, это была память о тех рабах-гномах на руднике Хеоррана, которых я когда-то освободил. Может, просто профессиональное любопытство тактика, которому интересно было бы взглянуть на эту войну изнутри. А может, просто не хотелось чувствовать себя последней сволочью, сбежавшей с тонущего корабля, когда тебя просят хотя бы попытаться заткнуть пробоину.

Утром, едва рассвело, я уже был на ногах.

Первым делом я нашёл отделение гномьего международного банка — основательное, сложенное из громадных блоков и охраняемое так, что Форт-Нокс показался бы проходным двором.

Там я, к некоторому удивлению гнома-кассира, привыкшего иметь дело с более скромными суммами от случайных людей-торговцев, поместил на хранение почти всё своё «честно заработанное» в Кайенне золото, три тысячи с лишним имперских сестерциев и увесистый мешочек с золотым песком. «Неплохой стартовый капитал для рыцаря-бомжа», — подумал я, получая взамен отпечатанную на тонкой металлической пластине запись о формировании депозита и пояснения, что даже если я эту пластину утеряю, депозит мой и доступ к нему будет только у меня.

— Пусть полежат здесь, под проценты, — пробормотал я, — Пока посмотрю, что там за дела у гномов под горами. А если не вернусь… Хрен с ним, ну, значит, банк немного обогатится. Тут уж как повезёт.

Затем я отыскал лучшего в Узине гнома-кузнеца, рекомендованного другими гномами (а это чего-то да стоило) и договорился с ним о починке и глубокой модернизации моего доспеха.

Анаи, конечно, подарила мне отличную вещь, но она была древней и дряхлой.

Плюс орденский, собранный из всего на свете, доспех тоже был не очень-то серьёзным. А вдруг я в пекло войны попаду?