Король Назир дал мне армию изгоев и сослал в проклятое место, надеясь, что эти болота будут использованы только для сдерживания от побегов.
Побегов у меня почти что не было, а болота я превращал в тактический ресурс.
Во-первых, и для моих парней это было не очевидно, я использовал скелетов для тренировки. Откуда я ещё возьму боевой опыт? А так — реальные драки с реальным риском и даже потери.
Да, на кладбище острова Штатгаль было всего шестнадцать могил, но путь мимо кладбища проходил у большой беговой дорожки, по которой бегали роты каждое утро.
И бегая мимо кладбища, солдаты понимали, для чего они тренируются. Чтобы не поселиться тут.
А во-вторых, на болотах я неизменно добывал доспехи и артефакты древности. Да, две трети из них были хламом, но часть представляла колоссальную ценность.
Госпиталь работал, ядро с магией жизни было доставлено начальнику медицинской службы. После пары дней он был в восторге, с удовольствием докладывал, что тролль Камнедробитель пошёл на поправку. Это радовало.
Система работала.
Для геймера не существует проклятых мест. Есть только локации с повышенной сложностью и ценной наградой. И я рисовал карту этой локации, чтобы вычистить её досуха. Да, там кое-где были големы, но мы возьмём больше артефактов и всю магическую роту. Подпалим этих уродов и заберём всё, что положено по праву мне, как герцогу Кмабирийскому.
Следующая неделя превратилась в мутный калейдоскоп дорожной пыли, тюремных стен и человеческих лиц. Я совершил свой последний обход тех тюрем, откуда мог бы взять заключённых.
Кроме того, в лесах я повстречал несколько банд, которые целенаправленно пришли ко мне, ища возможности вступить в армию так же, как это сделал Новак. То есть, внутри лесных бандитов уже разнёсся слух обо мне. Ну, ладно. Я принял их, но атаманы не стали старшинами, а только сержантами. По их просьбе банды формировались во взводы, чтобы служить так же, как они воевали — вместе.
На это я согласился, но поговорил про дисциплину и что они не должны обольщаться своим условно-вольным статусом. В Штатгале нет места элитам, у нас все жрали баланду из одного котла.
Они согласились на эти условия.
Процедура вербовки уже была отработана до автоматизма. Я въезжал в ворота и забирал всех, кто представлял для меня ценность.
Однако качество контингента падало с каждой новой партией. Если в Принстауне я получил четыре сотни крепких злых рекрутов всех рас, готовых к бою, то в последнее время мне приходилось выбирать из шлака.
Но я забирал, кого мог. Армия требовала людского ресурса, Мурранг и войт Юрбан построили нужное для десяти тысяч бойцов количество казарм, а моим военным планам нужны солдаты. Не думаю, что скоро смогу получить пополнение, так что беру сейчас.
И вот, на очередном совещании в Штатгале среди офицеров (которых у меня было по-прежнему четверо), а также капралов, сержантов и старшины Новака, я поднял руку, прерывая следующего докладчика.
В штабе повисла тишина.
— Набор окончен, — сказал я ровно, глядя на лица своих командиров. — С этого дня мы больше не принимаем рекрутов и не будем ходить по тюрьмам. На этом всё.
По столу пронёсся удивлённый шёпот. Новак смотрел на меня с нескрываемым облегчением. Фомир недоверчиво приподнял бровь.
— Мы достигли критической массы, — продолжил я. — Наша численность восемь тысяч восемьсот клинков. Дальнейший рост превратит нас из потенциальной армии в неуправляемый сброд. А сброд не воюет, он грабит, насилует и разбегается при первой же серьёзной угрозе. Мы будем воевать и теперь сосредоточимся на тренировках, снаряжении и учебе.
Я встал и подошёл к висящей на стене не очень-то достоверной картой королевства Маэн, на которой были и северные провинции Бруосакского королевства.
— Король дал нам добро на пятьдесят тысяч заключённых.
— Но денег выделил, дай Скафс, на пять, — проворчал Мурранг и на его слова я ответил кивком.
— Наверное, мы можем пройтись по тюрьмам и лесам с разбойниками, бунтовщиками и теми, кто в оппозиции к власти и собрать ещё пять-десять тысяч, особенно, если снизим планку. Но мы захлебнёмся в собственных проблемах. А нам нужна крепкая группировка. Я предпочитаю иметь восемь тысяч солдат, а не двадцать тысяч бандитов. Солдат, которые знают своё место в строю и способны выполнить приказ, уверенно понимают, куда пошли и зачем. Мы прекращаем расти вширь и начинаем просто расти.
Я посмотрел на Фомира.
— Мне нужны, чтобы ты прочесал тех, кто есть и выбрал из них, кто представляет для тебя интерес.
— Такие есть, — ответил он. — Но у нас не так много плащей осталось. После этого я смогу проводить инициацию только без плащей, а это риск пятьдесят на пятьдесят, что получится брак, таких только двор мести или в ведьмы.
— Выбирай, набирай, готовь. Маги и магия — это часть нашей концепции. В остальном — манёвренность, разведка, дисциплина, противокавалерия и я. Я — часть концепции.
— В Вас мы не сомневаемся, командор, — пробасил Гришейк.
Политика — это личное
