Все знают славное имя Михаила Илларионовича Кутузова (1745—1813). Для всякого русского человека имя Кутузова стоит в одном ряду с великими именами Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского. Всю жизнь он воевал для славы Россию, а в конце жизни выиграл битву за Россию.Имя Кутузова связывают обычно с беспримерным сокрушительным разгромом величайшего военного гения – Наполеона (который еще в 1805 году назвал Кутузова «хитрым лисом» – за то, что тот перехитрил его).Между тем даже беглое знакомство с биографией будущего спасителя России позволяет утверждать: личностью он был необычайной.Военную службу Кутузов начал в 19 лет. В молодые годы, не имея еще случая проявить свое стратегическое мышление, являл чудеса беспримерной храбрости во время многочисленных стычек с неприятелем. В первую Русско-турецкую войну, чудом выжив после тяжелейшего ранения (стоившего ему глаза), Кутузов использовал полученный от Екатерины II заграничный отпуск не столько для лечения, сколько для знакомства с Европой и расширения образования: учиться он продолжал всю жизнь. А по возвращении был направлен в помощь Суворову – и блестяще, дипломатическими средствами завершил аннексию Крыма. Кстати говоря, великий Суворов из всех своих полководцев ценил Кутузова едва ли не выше всех – и это было широко известно: после 1800 года в армии Кутузова считали прямым наследником Суворова.Не гонясь за славой, он предпочитал, чтобы она сама находила его. Во всех сражениях (а было их на его веку множество) Кутузов проявлял свои лучшие качества – необыкновенную твердость в сочетании с глубоким перспективным расчетом. Никакая опасность, даже самая близкая, не могла заставить его горячиться или паниковать. Не одна лишь образцовая храбрость, но и громадное мужество выделяли его. Что же касается твердости, то именно непоколебимость Кутузова – вопреки давлению императорского двора и части его собственного штаба – позволила полководцу последовательно и до конца претворить в жизнь свой план длительного непрерывного контрнаступления, благодаря чему Россия была спасена, а от лучшей армии Европы под руководством военного гения того времени Наполеона не осталось почти ничего.«Тактика победы» М. И. Кутузова – исторический, военный, литературный и книжный памятник, которым издательство «Эксмо» ознаменовало юбилей 200-летия великой победы России в Отечественной войне 1812 года.Великие испытания требуют великих исполнителей. Чтобы победить Наполеона, мало было мужества, хитрости, опыта, таланта, терпения и удачи. Нужно было превзойти его в «человеческом измерении». И Кутузов справился с задачей, оставаясь самим собою: и без Наполеона он был великим человеком. В представляемой книге прославленный русский полководец открывается не только как военачальник, но и как уникальная личность. Следить за движением его мысли и души так же захватывающе, как за ходом Бородинского сражения.Издание включает в себя трактат о пехотной и егерской службе – блестящий образец произведения Кутузова – военного теоретика, а также личные и служебные письма и документы, охватывающие всю жизнь полководца. В приложениях даны воспоминания современников и соратников Кутузова. Из этого разнообразного и содержательного материала вырисовывается многогранный образ одного из самых славных русских полководцев и знаковых фигур истории России.Электронная публикация материалов жизни и деятельности М. И. Кутузова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных источников, многие из которых современный читатель увидит впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.
Прилагаю при сем в батальоны Бугского корпуса примечания о пехотной службе вообще и о егерской особенно. Первые не заключают в себе никаких новостей, а истекают совершенно из законов воинских, пехоте российской предписанных, и служат только изъяснениями правил, которые из тех законов почерпнуть можно. Что же касается до егерских, то и те суть самые простые, но, кажется, образу службы и разным положения[м] мест свойственные.
Но тщетны бы были все старания начальников в таком войске, где в пренебрежении повиновение и чинопочитание (дисциплина и субординация), сия душа службы. Но законы воинские столь ясно изъясняют о сей части, образ мыслей батальонных начальников мне [нас]только известен, что не остается об оной предписывать иного, как ежедневного надсматривания и понуждения всех чинов к их должности.
Содержание солдата будучи первою [при]чиною доброты и прочности всякого воинского корпуса, потому и препоручаю сей важнейший предмет первейшему попечению господ батальонных командиров.
Зная же качества частных начальников корпуса, мне вверенного, нахожу излишним упоминать, что солдат неисправным в своей должности быть не может, ниже чувствовать довольно верности к исправлению службы, от него требуемой, ежели получает до малейшего ему определенного как вещами, так и деньгами; разумеется, чтоб и вычетов никаких, исключая на собственные их артельные издержки, отнюдь не было.
Ибо всякий, подробно службу нашу знающий, ясно проникнет, что хотя российский солдат достаточно от отечества снабжен как всем нужным для его одежды и пропитания по природной его умеренности, так и довольно награждается денежным жалованьем, но при том неоспоримо и то, что ежели из сего довольно ему определенного отвратится хоть малая часть, то солдат в содержании своем почувствует такие недостатки, которые к разрушению его здоровья, иногда и жизни, следовательно, к невозвратному вреду службы причиною быть могут.
Но не довольно будет одной на сие доброй воли, ежели не употребятся к отвращению сего вреда способы, как например: самоличная выдача жалованья, присмотр всегдашний и строгий во внутренности рот в рассуждении выдачи провианта, также амуничных денег и вещей и, третье, доброе хозяйство в артелях, хранение [их] денег и частое оным свидетельство, имея всегда в памяти, что обер– и унтер-офицер тягчайшего преступления сделать не может, как отвращения сей солдатской собственности, хотя бы то под образом займа на самое короткое время было.
Касательно же до сохранения здоровья солдата здесь [уверен], что начальники рачить[1] будут всеми силами как впредь о хранении здоровых от болезней, избавляя их от излишнего и службе ненадобного отягощения, так и предписывании молодым людям способы к их предохранению, как-то: высушка при первом удобном времени замоченного платья, содержания обуви и перемены онуч, чистоты в белье и прочем, так и в присмотре за больными не только понуждением ленивых лекарей к их должности, но и доставлением больным хотя из их же собственных способов простой, но здоровой пищи.
К сему присовокупить должно умеренность в наказаниях, различая прилежно прямую должность воина от некоторых по себе маловажных излишеств, природные недостатки от нехотения и ошибку по новости недавно вступившего от ослушания и преодолевая медленность ус[п]ехов терпением.
Лучшие наставления по сей части почерпнуть можно из доклада, опробованного в 1783 году, где великие истины в немногих словах сказаны.
Нет никакого сомнения, ежели помянутые правила твердо хранимы будут, чтоб солдат имел в чем-либо недостаток и через то не был [бы] усерднее к службе, прочнее, своим состоянием довольнее, следовательно, из благодарности к отечеству и храбрее.
Учредив таким образом благосостояние солдата, помышлять должно о приготовлении его к тому, чего от него взаплату себе требует отечество, а именно – к воинской должности.
Чтобы начать обучение его, основательно вникнуть должно в образ той службы, к которой он определен.
Егерь назначен будучи к такому действию, которого успех зависит от верной стрельбы, как-то: в тесных проходах, в гористых и лесных местах, где он, часто и поодиночке действуя, себя оборонять и неприятеля вредить должен.
Полагая все оное спасение в огнестрельном ружье, то неминуемо и должно быть оное главнейшим и почти единственным предметом [обучения].
Но дабы цельно вредить неприятеля, то должно быть ружье в такой исправности, чтобы соответствовало названию своему егерского ружья.
