— Времени жалко, — поморщился маг. — Ты лучше скажи, тебе еще описания артефактов эпохи заселения не попадались? А то мы так с третьим принципом в прошлый раз и не разобрались. Скоро каникулы, время поковыряться будет.
— Таких подробных нет, — покачала я головой. — Зато нашелся доспех той эпохи с явными признаками магического усиления. А еще Тэль добыл кучу оборудования из вампирской лаборатории на старом континенте. Так что в материале для исследований у нас недостатка не будет. Вы когда в Мириндиэль переселиться планируете?
Заинтригованный Кайден переехал во дворец сразу после окончания экзаменов в академии, вот только составить ему компанию в исследованиях я уже не смогла. То ли все-таки переволновалась, то ли просто так совпало, но мне стало плохо прямо на Совете магов, где рассматривали оба моих изобретения. Меня экстренно переправили в больницу под наблюдением Митара и вызвали Тэля, после чего я все же очутилась в палате, которую Владыка рекламировал нам с Дайрой. К слову, сама девушка поселилась там только спустя четыре дня, после вручения диплома. Мне же Кайден принес измененный медальон прямо в больницу, сказав, что все документы официально направлены через посольство.
Спустя всего декаду ситуация в палате поменялась на диаметрально противоположную. Если поначалу именно со мной врачи носились как с хрустальным яйцом, обследуя чуть ли не каждый час и спаивая разные укрепляющие элексиры, то вскоре я отоспалась, отдохнула и чувствовала себя настолько замечательно, что уговорила Тэля забрать меня домой. Правда в его отсутствие за мной обязательно приглядывал Майран, но я против этого ничего и не имела.
Зато Дайма чувствовала себя все хуже, к середине каникул начав жаловаться на постоянную боль в животе. Я навещала ее через день и искренне сочувствовала девушке, но помочь ничем не могла. Попыталась рассказать Тэлю все, что знаю про кесарево сечение, но тот лишь скептически поинтересовался:
— Неужели ты думаешь, у нас нет способов помочь роженицам, не нанося им при этом таких ужасных ран?
— Я не знаю, Тэль. Просто никому не пожелала бы оказаться на ее месте.
Конечно же я была не единственной, кто навещал девушку. Лис несколько раз лично приводил Ирвина в Мириндиэль. Рассматривали даже возможность поселить его на время в одном из гостевых домов, но после их первого разговора с Даймой, закончившегося ее нервным срывом, Тэль передумал это делать и серьезно поговорил с парнем. Последующее их общение проходило в более позитивном ключе.
Один раз привели мать с отцом, но женщина распричиталась, что ее бедной девочке не стоит так себя мучить и нужно принять неизбежное. Отец тоже смотрел неодобрительно, зная, что ребенок у нее не от жениха, так что больше этого не делали.
Райн тоже побывал у матери своего наследника лишь однажды в сопровождении Тэля. Они долго о чем-то разговаривали с девушкой, после чего муж сообщил мне, что Дайма согласилась в случае успешных родов отдать сына Райну, отказавшись от любых претензий на него. В обмен ей передавался в собственность дом в Новограде. Относительно небольшой, примерно как у Элтара, зато в хорошем районе возле городского парка.
Одним из самых частых посетителей у своей бывшей одногруппницы, как, впрочем, и у меня, был Лист, проходящий сейчас подготовку к обучению в Институте власти. Он делился впечатлениями от эльфийской столицы, преподавателей, общения со сверстниками и, хотя я уверена, что навещал нас столь регулярно по просьбе Владыки, был искренне рад видеть знакомые лица.
За декаду до конца каникул Дайму перевели в особую палату, буквально напичканную поддерживающими заклинаниями. Мне, когда туда приходила, сразу взлететь хотелось, а девушка выглядела бледной и изможденной, хотя ее здоровьем занимались лучшие врачи.
Сама я чувствовала себя неплохо, хотя и очень необычно. Правда энергии малыш забирал уже почти по архимагу в день и это меня немного беспокоило. Я даже решилась поговорить об этом с Милиниэлем, подозревая, что муж может скрыть от меня что-то из лучших побуждений. Но врач заверил, что это даже хорошо, и чем больше отток, тем крепче и здоровее будет младенец. Проблемы с этим возникали крайне редко и только по причине маленького резерва у матери, не позволявшего полноценно снабжать плод даже с учетом подпитки кристаллами с трехкратным опустошением. Но мне это не грозило, и я вполне обходилась парой часов медитации в день.
На почтовые шкатулки начался настоящий бум, как только первые из них появились в продаже. Мне преподнесли один из первых экземпляров, украшенный цветами из полудрагоценных камней, переливающимися на свету, мерцающими в темноте и смотревшимися волшебно уже сами по себе. Переливались и мерцали они не постоянно, а только после срабатывания на прием и до открытия шкатулки. Но мне послания приходили так часто, что в тусклом варианте я их толком и не видела.
