Телепотировались мы под прикрытием остальных, пока участники делились на две команды для игры в охотников за сокровищами. Суть заключалась в том, чтобы поднять со дна и загрузить в свою корзину как можно больше предметов, которые высыпались из лодки, переворачиваемой метрах в двадцати над водой. Нельзя было применять высокотровматичные и летальные заклинания, а также удерживать соперников под водой. При этом борьба за обладание «сокровищами» у самого дна завязывалась нешуточная, да и само многократное ныряние на два-три метра в глубину требовало хорошей физической подготовки, так что я изначально не собиралась принимать участие в этой чисто мужской забаве, думая с берега понаблюдать за участниками при помощи «ока сущего». Сейчас же мне оказалось только на руку, что диверсант будет уверен в своей безопасности и может начать действовать более открыто.
Минут двадцать ничего не происходило. Я сидела метрах в пятидесяти над замлей на летунце, замаскированном под облако, благо погода этому благоприятствовала, и время от времени косилась на все чаще выныривающих мужчин. Игра подходила к концу, а диверсант так и не появился. Я начала потихоньку спускаться, когда увидела, как возле самой походной кухни неожиданно вырастает большой куст, а потом на котле немного сдвигается крышка на котле с супом.
Попался!
Опасаясь, что пока буду спускаться меня все же смогут заметить, я открыла телепорт по фокусу зрения и, выйдя из него, сразу заключила подозрительный куст в продолговатый кокон из твердой иллюзии, выставила перед собой дополнительный выносной щит и только после этого позвала Майрана. Каково же было наше удивление, когда иллюзия спала и внутри мы обнаружили чумазого эльфенка с испуганными глазами.
Поверить в то, что все эти три дня элиту боевых магов держит в напряжении ребенок, едва начавший учиться в академии, куда обычно принимали с четырнадцати, а то и вовсе до нее еще не доросший было непросто, поэтому первым делом я раскинула сканирующую сеть. Результат поразил меня до глубины души, поскольку не только не выявил сообщника, но и не показал пойманного нами проказника.
— Что ты собирался сделать? — решила уточнить я, пока остальные шли к нам со стороны пляжа.
Эльфенок вздохнул и показал зажатый до этого в кулаке стручок острого перца.
— Жесть! — впечатлилась я. — Это же есть невозможно. Его на кончике ножа добавляют и то остро получается.
— Это сушеный на кончике ножа и когда кастрюля в два раза меньше, а сюда целый в самый раз. У меня папа такой острый суп любит, я у кухарки спросила сколько нужно.
Я так удивилась, что аж рот приоткрыла. То есть это еще и девочка! Вот уж не подумала бы. Хотя в таком возрасте, да штанах с водолазкой и непонятно.
— И зачем вам это?
— Я хочу учиться на боевого мага, а папа говорит, что девочки этого не могут. Но я могу, правда могу!
— Но ты ведь не одна все это проделывала. Остальным тоже не разрешают учиться на боевых магов или они просто тебе помогали?
— Мне никто не помогал! — замотала головой девочка. — Я сама!
— Вся ответственность за произошедшее лежит на мне, — раздался у меня за спиной чей-то обреченный голос. — Освободите ее, пожалуйста.
Я обернулась и увидела лорда Райли. Напряженного, побледневшего и, казалось, готового провалиться сквозь землю прямо тут.
— Пойдем поговорим, — взяв эльфа за запястье, потянула я его к своей палатке. — Май, присмотри пока за девочкой.
Кокон я давно убрала, но в окружении взрослых и не слишком благодушно настроенных эльфов деваться ей было все равно особо некуда. Да, пакостить исподтишка у нее получалось отлично, но о прямом противостоянии с боевыми магами и речи быть не могло.
— Не трогайте папу! Он тут ни при чем! Я все сама! — донесся нам вслед звонкий детский голос.
— Куда⁈ — тут же прозвучал мужской.
— Пусти! Не трогайте папу! Он ни в чем не виноват!
И эльфийка горько расплакалась, осознавая, что расплачиваться за шалости придется не только ей. Сердце у меня на миг дрогнуло, и я сбилась с шага, но быстро взяла себя в руки и продолжила путь.
— И сколько этому чуду лет? — поинтересовалась я, чтобы немного разрядить обстановку, и жестом предложила лорду занять одно из плетеных кресел, но он предпочел остаться стоять.
— Тринадцать.
— Удивительно талантливый ребенок, хотя при таком отце это скорее закономерность.
— К сожалению, Эмили еще и очень капризна. Вбила себе в голову, что хочет быть боевым магом и никого не хочет слушать.
— Мне она такой не показалась, — покачала я головой. — Разве она просила ее не наказывать, говорила, что ни в чем не виновата? По-моему, за вас она испугалась значительно сильнее, чем за себя, а это не слишком характерно для маленьких капризуль.
— Это потому, что обычно ее ни за что не наказывают. Третий ребенок за один век большая редкость для эльфов. Когда она родилась, это показалось нам даром света творения, а сейчас у меня чувство, будто род прокляли.
— Да ладно вам, ну подумаешь озорной ребенок, зато какой одаренный.
