Эту историю я услышал от моей тётки по матери после ее продолжительного пребывания в больнице после автомобильной аварии. Голова у нее, к слову, не пострадала, поврежденным оказался лишь тазобедренный сустав, поэтому в достоверности ее рассказа я не сомневался.
В то же самое хирургическое отделение, в котором лежала моя тетка, привезли сбитую машиной женщину. Она находилась в бессознательном состоянии, и первое время пребывала в реанимационной палате. Первые же слова, которые врачам удалось от нее услышать, были на каком-то непонятном языке. Женщина эта была из расположенного недалеко от Киева украинского села, в котором она и ее соседи говорили на не вполне литературном украинском языке и, кроме него, знали лишь русский, а из иностранных языков кое-как владели элементами немецкого и английского, освоенными в средней школе. Но тот язык, на котором в забытьи лепетала пациентка, ничего общего не имел ни с каким из этих языков. Что было делать? Один из врачей, молодой специалист, на свой магнитофон записал ее очередной монолог. Затем с этой записью он направился в один из киевских институтов, в котором знатоки восточных языков безошибочно определили, что женщина в бреду говорила на чистейшем турецком языке. Откуда он у нее взялся?
Молодой врач не поленился поехать в село, откуда была родом сбитая машиной женщина. Её ближайшие родственники и соседи категорически отвергли саму возможность изучения кем-нибудь из них в предшествующие десятилетия турецкого языка. Пришлось копнуть глубже. И тут открылась вовсе фантастическая на первый взгляд картина. Далекие предки этой женщины когда-то, еще во времена Богдана Хмельницкого, были вместе с их соседями угнаны в турецкий плен. Там они прожили продолжительное время, и уже их потомки затем вернулись на свою украинскую родину. Конечно, внешне эти потомки после «перекрестного опыления» с турками очень на них были похожи. Но буквально через поколение при достаточно ощутимых внешних доминантных турецких признаках речь потомков снова стала чисто славянской. И будущая пациентка хирургического отделения, о которой идет речь, при своей жизни ни с кем не могла и словом обмолвиться на турецком языке.
Так всё-таки что же в этом феномене проявилось? Реинкарнация? Скорее всего, именно она.
Я эту историю услышал в ранней молодости. И когда много лет спустя весь мир облетели факты о «жизни после смерти», я уже не стал отмахиваться от подобной информации. Это при всём том, что считал себя убежденным материалистом. И при разговорах о душе, покидающей тело после смерти, не качал скептически, как многие, головой. Сейчас наука, опираясь на весьма немногочисленные свидетельства и факты, понемногу подбирается к извечным загадкам смерти. Наука о смерти (танатология), особенно психологическая танатология, в последние десятилетия стала переходить к обобщениям, интересным не только для ученых. Возможно, у людей, потерявших своих близких, появится надежда на встречу с ними пусть и не в этом измерении и не на этой грешной Земле…
В будапештскую гостиницу без вывески я попал в составе советской делегации, приехавшей в венгерскую столицу на научный симпозиум.
Гостиница эта была расположена за высоким забором в западной части города, Буде, разделенной от Пешта, его восточной части, Дунаем. В этой холмистой части города находятся Будайские горы, между которыми незнакомцу легко заблудиться, как показал мой личный опыт.
Гостиница наша оказалась без названия и без вывески, потому что она принадлежала венгерскому комитету госбезопасности. В этом небольшом здании на каждом этаже возле столиков с телефонами круглосуточно находились дежурные, а в комнатах стояли четыре кровати с тумбочками возле них. Как в обычном общежитии. Туалеты и душевые находились в общем коридоре.
Я оказался в компании с моим коллегой Иосифом Мушиным, который заранее записал меня в его комнату. Я тут же согласился, еще не зная, на какой жуткий храп способен этот очень мне симпатичный человек. В начале ночи от храпа мне пришлось спасаться, обратившись к дежурному по этажу. Перевести меня в другую комнату он не смог, так как все они были забиты до отказа. Но от храпа он меня все же спас: открыл служебную комнату, в которой хранились свободные матрасы, подушки и одеяла, и разрешил до шести утра там устроиться. После шести могла быть проверка, и он не хотел бы по этому поводу давать какие-либо объяснения начальству. Я этому чуткому парню затем подарил одну из бутылок водки, взятых с собой.
Когда симпозиум завершился, желающие смогли в соответствии с культурной программой пойти на концерт органной музыки, состоявшийся в одном из залов Буды. Концерт был замечательным. Когда он закончился, народ стал расходиться по гостиницам.
