– Экхм, – вновь кашлянул Мишо то ли от осенней простуды, то ли услышав имя ведущей актрисы. – Да, разумеется, это можно устроить. Правда, у мадемуазель Ланжерар очень напряженный график…
– На ближайшее время ваш театр станет моей работой, так что мне подойдет любое время, – расплылся в подкупающей улыбке Франсуа и быстро добавил: – Например, завтра между репетициями. Или в обеденное время. Знаете, я уже сам пытался побеседовать с мадемуазель Ланжерар.
– И что же? – Пьер Мишо взглянул на него из-под очков.
– Она не показалась мне особо разговорчивой. Вчера после «Иоанны»…
– Ах, вот что! Ну вы же знаете этих актеров, – секретарь коротко хохотнул. – Они после спектакля сами не свои, с ними бессмысленно разговаривать.
– Жаль. Мне показалось, что это самое подходящее время… если бы мадемуазель Ланжерар уделила мне пару минут.
– На них очень влияет сцена, – продолжал Мишо. – Я уже привык, что не стоит тревожить их сразу после поклонов. Впрочем, сами понимаете – артистические натуры!
Франсуа повел бровью и кивнул. Почти всю свою журналистскую карьеру ему пришлось общаться именно с такими людьми, которых принято было называть творческими, артистами, богемой. Они опаздывали и не приходили на встречи, забывали о долгах и обещаниях, напивались перед выступлениями, придумывали стихи и пьесы, которым никогда не было суждено увидеть свет, сходили с ума сами и сводили с ума других. То, что он наблюдал те несколько дней, пока тенью ходил по закулисному миру Театра Семи Муз, лишь частично соответствовало ожидаемой картине. Он чувствовал, что упускает что-то важное, незримое, оно проходит между пальцев и растворяется, как растворилась в тот вечер Мадлен Ланжерар. И чем меньше ответов на свои вопросы получал Франсуа, тем сильнее разгорался его азарт.
– И какой подход вы посоветуете к этим
– Вы наверняка хотите получить какой-нибудь необычный и эксклюзивный материал, но жизнь нашего театра закрыта от тех, кто не имеет к нему никакого отношения.
«Вот и от тебя тоже», – почему-то подумал Франсуа, глядя на совсем молодого, но ужасно серьезного секретаря. Он стал ему даже по-своему симпатичен.
– Но вы проницательный человек, как я вижу. Я устрою вам интервью с мадемуазель Ланжерар…
– Завтра!
– …В среду, перед спектаклем.
– Я уже беседовал намедни с мадемуазель Баррон как раз перед спектаклем. Гримерная, напряжение перед сценой, поверхностные ответы… – Франсуа покачал головой. – Нет, это не совсем то. Может быть, вы подскажете мне, где я мог бы застать кого-нибудь из ведущих актеров вашего театра в более неформальной обстановке? – Мишо замялся, и журналист поспешил добавить: – Вы же так близки к театральному миру и наверняка вхожи в актерские круги.
– А как иначе? Когда сталкиваешься с этим каждый день, их жизнь поневоле становится твоей, – смущенно проговорил секретарь. – Ну, раз обычные интервью вы находите скучными, могу посоветовать поискать кого-нибудь из наших актеров в кабаре «Хромая лягушка».
– Забавное название.
– Вы всегда кого-нибудь там встретите после окончания спектакля. Это место уже почти филиал нашего театра. К примеру, мсье Летурнье и мсье Деруссо его завсегдатаи. Может быть, такая атмосфера придется вам больше по душе.
Франсуа быстро записал название на чистом листе бумаги – это была единственная его запись за весь разговор, и, вполне вероятно, самая важная во всем блокноте.
– Вы мне очень помогли! – искренне поблагодарил он. – Значит, завтра?..
– В среду, – поправил его Мишо и бросил тревожный взгляд на часы. – Театральные дела не будут ждать! Ах да, совсем забыл: ваш пропуск лежит на проходной, теперь вы можете на законном основании дневать и ночевать у нас. Только не потеряйте бдительность: театр, он, знаете ли, затягивает!
Уже третий за вечер карандаш стремительно летал над блокнотом, торопясь зафиксировать самое увлекательное из потока информации, которым Себастьен Деруссо окатил журналиста. О какой-либо структуре или логике не могло быть и речи: второй час актер перескакивал с одного на другое, захлебываясь словами, а на «ты» молодые люди перешли с самого начала. Впрочем, Франсуа не жаловался – это интервью оказалось самым плодотворным с тех пор, как мсье Вер поручил ему серию злополучных статей.
