Ульф покосился на фотографию в серебряной рамке, стоявшей на книжной полке. Это был портрет ее отца, доктора Антонио Ксавьер-Ортеса, автора нескольких томиков в бумажной обложке, стоявших позади фотографии. Это было собрание его трудов: несколько историй болезни, снабженных его комментариями, и двухтомник, посвященный подростковой психопатологии: «Подросток: взгляд изнутри». Китти показывала их ему с гордостью, обращаясь с книгами, точно сельский священник – с какой-нибудь реликвией, подаренной богатым прихожанином. Китти рассказывала ему историю жизни отца. Родился он в Колумбии, но учиться в университет его послали в Буэнос-Айрес, к дяде, который там обосновался. Здесь он попал под влияние психоаналитиков лакановской школы, отсюда ездил учиться в Париж и здесь сформировал те теории, которые позднее разработал в «Подростке». В Буэнос-Айресе он, однако, счастлив не был, несмотря на те профессиональные возможности, которые перед ним открывались. Он вернулся в Боготу, где встретил будущую мать Китти, светскую красотку с простыми вкусами. Вкусы эти оказались простыми, поскольку ограничивались деньгами и косметикой. Уже через пару месяцев он осознал, что этот брак был ошибкой, но к тому времени его супруга уже была беременна Китти, а он был человек принципиальный и бросить ее не мог. Когда его жена начала заводить интрижки, он не без облегчения закрыл на это глаза, а когда она решила оставить его ради шведского любовника-дипломата, он, наконец, вздохнул свободно. Китти он, конечно, обожал, и знал, что будет по ней скучать, но делать из нее «яблоко развода» ему не хотелось, и он не стал обращаться в суд, хотя ему и говорили, что дело он выиграет, потому что суд терпеть не мог, когда детей увозили за границу.
– Я знала, что ты примешь правильное решение, – сказала ему жена. – Я всегда знала это, Антонио. Вот почему я вышла за тебя замуж – потому что знала, что ты всегда примешь правильное решение.
Ульф стоял перед портретом покойного доктора Ксавьер-Ортеса, и тот улыбался ему с фотографии. Взгляд Ульфа, блуждая, переместился на «Подростка: взгляд изнутри», а потом – на ряд ярко-красных корешков с крупными буквами. Некоторое время он рассеянно их разглядывал, а потом до него внезапно дошло, что он смотрит на собрание сочинений Нильса Седерстрёма. Он потянулся за книгой и как раз доставал ее с полки, когда Китти обернулась.
– Ты его читаешь? – спросила она. – Тебе нравится Седерстрём?
Ульф бросил взгляд на название книги, которая была у него в руке: «Матадор». А под названием шел слоган: «Он пил и сражался – все, как в последний раз – и он полюбил не ту женщину».
Ульф улыбнулся.
– Вообще-то, это не мое.
Китти покачала головой.
– Не торопись, – сказала она. – Отзывы у него просто превосходные. И пишет он мастерски, знаешь ли.
– О, это я знаю, – ответил Ульф. – Он же выиграл кучу премий. А еще его обожают в Америке – насколько я слышал.
– Это потому, что они до сих пор страдают по Хемингуэю, – сказала Китти. – Говорят, он – духовный наследник Хемингуэя.
Ульф открыл книгу наугад. «Боль пронзила ему бок, – прочел он. – Рог быка зацепил грудную клетку и…» Поморщившись, он поднял взгляд.
– Я бы сказал, исключительно неуютное чтение.
– Ну, а мне он нравится. Конечно, говорят, это мужская литература, но я знаю кучу женщин, которые его читают.
– Тяга к первобытной брутальности? – улыбаясь, предположил Ульф.
Китти рассмеялась.
– Женщинам нравятся такие мужчины. Все говорят, что это не так, но это так. Дайте женщине выбор, о ком читать – о мужчинах, которые находятся в соприкосновении со своей внутренней женщиной, или о мужчинах, которые сражаются с быками, – и они выберут матадоров. Грустно, конечно, но что есть, то есть.
– Ты это серьезно? – спроси Ульф. – Потому что если это так, то мужчины, которые убивают столько времени и сил, чтобы стать новыми людьми, тратят их совершенно зря. Одобрения, на которое они так надеются, им не получить.
Он поставил книгу обратно на полку.
– А мы с ним знакомы, – сказала Китти.
Ульф резко обернулся.
– С Седерстрёмом?
– Да. С Нильсом. Уже не первый год. Бьорн дружит с ним бог знает уже, сколько времени. Они познакомились на рыболовном курорте, на севере, – Бьорна туда пригласил один состоятельный человек из партии. Они с Нильсом сразу поладили и начали общаться.
Ульф внимательно ее слушал.
– А его девушка? Вы часто с ней видитесь?
Китти кивнула.
– Да, вообще-то. Честно, она мне нравится.
Ульф немного помолчал.
– Я где-то читал, что он… ну, что он немного бабник. Что у него куча женщин. Было еще что-то про то, что у него трое детей от трех разных любовниц.
Китти расхохоталась.
– Да это все чепуха. Полная чепуха, – она немного замялась. – Эбба – это его девушка – сказала мне как-то, что она сто процентов уверена, что он никогда даже и не взглянул на другую женщину. Она в этом явно не сомневалась.
Ульф нахмурился. Если Нильс, вопреки всем этим статьям, никогда не смотрел на женщин, может, они просто не были ему интересны? Может, его интересы лежат в другой плоскости?
