Время застыло. Разгорающееся дерево и полоска света из-за двери придавали всему происходящему отблеск нереальности. Дым тянул к нему белые пальцы, глаза слезились, но Талискер не смел моргать. В замедлившемся мире секунда могла спасти или погубить жизнь. Подняв трубу, он шагнул вперед, размахнулся и что было сил ударил демона. К его неописуемому восторгу, тот заревел от боли и отшатнулся.
— Иди сюда, ублюдок, — заорал Дункан. — Вот тебе за Шулу!
Он понимал, что так просто с тварью не справиться, и нанес удар по ногам. Демон не отступил. На Талискера накатила волна отчаяния — жар огня становился все сильнее, а отходить было некуда. Значит, придется сражаться до победного конца — или погибнуть. Он нанес удар демону в грудь, где теперь находилось лицо.
— Дункан, — донесся перепуганный голос издалека-издалека. — Огонь… я не могу…
Талискер завороженно смотрел, как очередной удар попал в цель. Лица у демона больше не было, и он завыл. Их окружало огненное кольцо…
— Дункан! Дункан! — звал Малки в отчаянии.
Тщетно — Талискера обволок другой жар, другое пламя — алый туман ярости.
На сей раз он приветствовал его, как старого друга. Дункан познал ненависть. Эта тварь, хоть и не понимала, что творит, подняла Шулу и разорвала ее на части, как только что Финна. Видит Бог, он не хотел думать об этом, но она кричала… Его дорогая девочка. Которая простила его.
— Умри! Умри!
Новый удар. Демон упал на землю, и Талискер не промедлил, сразу бросился к окровавленной туше.
Глядя на тварь у своих ног, он понимал, что его собственное лицо, залитое кровью, ничуть не менее отвратительно. Может быть, он в чем-то проиграл Корвусу… Пускай. Талискер жаждал только убийства. Занеся оружие над головой, он снова нанес удар, оглушительно закричав.
Тварь умерла не сразу. А когда она перестала дергаться, время пошло.
Талискер выронил оружие.
— Передай Корвусу, что он следующий…
Дым, пламя и отвращение к себе разом захлестнули его, и Дункан опустился на колени, плача и кашляя.
— Ты меня слышишь? Давай сюда! По-моему, здесь как раз достаточно…
Талискер пополз на голос Малки. В сумраке он смутно различал очертания тела Чаплина; за его спиной не было стены подвала — там простиралась знакомая пустота. Дункан потянулся к телу друга.
— Он приходит в себя!
Талискер открыл глаза и сразу понял, что вернулся в Сутру. На него глядел Малки, а холодный ветерок, касающийся щеки, означал, что они не в помещении. Дункан сел, удивляясь, как хорошо себя чувствует. Горец и Чаплин расположились у костра, прихлебывая что-то горячее из чашек.
— Значит, вы наконец-то решили присоединиться к нам, мистер Талискер, — ухмыльнулся Алессандро. — Мы уже почти потеряли надежду.
— Сандро, с тобой все в порядке?
— А почему у тебя такой довольный вид?
— Я хотел сказать… я видел тебя… совсем плохим. В обоих мирах. — Талискер огляделся. Они находились на прежнем месте, неподалеку лежали жалкие остатки сгоревшей палатки. — Дело рук Фирр…
— Думаю, она оказала нам услугу, — заметил Малки. — Нам надо было вернуться.
— Я весь в синяках, и кое-где остались ожоги, а в остальном я в полном порядке. Могло быть гораздо хуже, — добавил Чаплин.
— Что значит — нам надо было вернуться?
— Чтобы убить демона.
— Нам?
— Ладно, тебе. Если бы мы не вернулись, то не узнали бы о Финне и его папочке, верно?
Чаплин протянул Талискеру кружку отвара бузины.
— Его следовало привлечь к суду много лет назад. Не сидел бы Дункан.
Талискер отхлебнул теплой горьковатой жидкости.
— Не будь слишком строг к нему, Сандро, — тихо проговорил он. — Я сам разозлился больше всех и не могу отрицать, что хотел хорошенько избить Финна, но я увидел его детство… — Ему припомнился низкий грубый голос отца Финна. — Никому такого не пожелаю.
— Знаешь, есть такая вещь — справедливость.
— Нет, не знаю. И Финн не знал.
Подошел Малки и сел между ними.
— Эй, не начинайте снова. — Он положил обоим руки на плечи. — Вот что я вам скажу, ребята. Нас ждет Сулис Мор, а потом — Корвус. Мне так кажется, что справедливость относится не только к жертвам.
Талискер и Чаплин удивленно переглянулись.
— Дай мне минутку допить чай, — ответил Дункан, — и я готов хоть на край света.
Когда первая радость — радость продолжения жизни — схлынула, Талискер впал в депрессию. Путь в Сулис Мор был долгим и монотонным и дал ему время поразмышлять. Конечно, Малки прав, им повезло. Он вернулся в Эдинбург и уничтожил следы деятельности Корвуса в собственном мире. Но фраза Малки подразумевала, что они никогда туда не вернутся. По этому поводу Дункан, в сущности, не переживал, однако и здесь гармонии не достичь. Пока в Сутре есть Фирр. Корвус — другое дело, но его сестра каким-то образом осквернила Талискера. Не физическим совращением, а неким актом разделенного сознания. Из всего, с чем он встречался в этом мире, труднее всего было вынести запятнанную злом душу богини.
На протяжении следующих дней Талискер становился все более замкнутым, и Чаплин с Малки обменивались тревожными взглядами. Должно быть, просто измотан, решили они. Пройдет со временем.