Талискер полностью

— Тогда я убью и их тоже, — отрезала поверженная воительница. — Убью всех и принесу тебе мой дар.

Она развернулась и вышла.

Корвус промолчал, глядя, как она ухватилась за дверную раму, чтобы не упасть. Ему нравилось ее упорство — в сестре он видел свое отражение, Но Фирр была права в одном — стоило последней складке ее одежды скрыться за дверью, как он уже скучал по ней.

Все вокруг было прекрасно — и эта красота обрекала их на гибель. Снег покрывал землю ослепительно белым покрывалом. Талискер и Малки не могли идти дальше, а оба понимали, что остановиться — значит замерзнуть насмерть. Они не прижимались друг к другу в поисках тепла, потому что Малки не мог согреть никого. Он и погибал-то лишь потому, что его существование было неразрывно связано с жизнью друга.

Гибель им нес лютый холод, а не снег — будь его побольше, путники могли бы соорудить для себя домик, но на камнях и промерзшей земле у подножия Синих гор лежал лишь тонкий слой. А как они надеялись, что отыщут приют!

Друзья поняли, что их ждет, когда после полудня резко похолодало, а Малки уронил одеяла в реку, которую они переходили. Высушить их было невозможно.

— Малки, — прикрыв глаза, пробормотал Талискер стынущими губами, — ты хороший друг, я хочу сказать… самый лучший…

Ответа не последовало, и Дункан снова открыл глаза. Жестокие белые хлопья падали на горца, оставаясь на его одежде и даже лице, будто тот неожиданно обратился в камень. Рыжая борода и белая как мел кожа казались частью окружающего мира. Его глаза были закрыты.

— Малки?

Дункан оглядел пустошь и увидел, как к ним приближается какой-то темный силуэт. Ему захотелось вскочить, но тело не слушалось. Он безразлично смотрел на крупное животное размером с лошадь… Может быть, медведь…

— Тайнэ? — Это была последняя связная мысль, а потом его душу объяла тьма.

Он бывал здесь и раньше. Хотя как можно узнать безликую черную пустоту? Ноги и руки горят — кровь снова течет по венам. Дункан испытывает страх. Смерть не может быть такой — тихой, коварно подкравшейся со спины и медленно пьющей жизнь. Это неправильно. Здесь должны быть другие люди…

— Малки? — зовет он.

Голос не отзывается эхом — ею поглощает пустота. Глянув на себя, Талискер понимает, что на нем уже не плащ и килт, а джинсы, свитер и темно-синяя куртка. Значит, в смерти он ближе к своему миру. Спина и ноги еще чувствуют холод камней. Должно быть, тело лежит в предгорьях, и его медленно засыпает снег.

— Малки, помоги мне. — Он боится умирать. Боится умирать в одиночестве.

Неожиданно его окружили звуки, запахи, ощущения… Реальность подействовала как электрошок. Талискер вздрогнул и несколько раз моргнул — глаза привыкали к яркому свету.

— Вы готовы заказывать? — Рядом с ним, любезно улыбаясь, стояла девушка. Он недоуменно посмотрел на нее, а потом осознал, где находится. На лице официантки красовались очки с толстыми стеклами, и она часто моргала, глядя на странного посетителя и ожидая ответа.

— Э-э… не совсем. Я жду кое-кого. Можно пока пива?

— Конечно, сэр. Бутылочного или разливного?

— Что?.. Ах да. Пожалуйста, бутылку «Будвайзера».

Официантка ушла, и Талискер оглядел пиццерию — возле этого заведения на Хай-стрит они с Чаплином подрались. Если прислушаться, сквозь шум машин можно было различить звуки поездов, подъезжающих к станции Уэйверли.

Талискер повернулся к окну, выходящему к церкви, и прижался к стеклу. Снаружи было темно. Сколько дней прошло с его бегства в Данбар? В этом мире Дункан, похоже, сбежал от демона. А тот остался цел. Почему же он вернулся в город? Логичнее было бы продолжить путь на юг.

На другой стороне улицы показался кто-то знакомый, но кто, Талискер не успел разглядеть — человек скрылся в толпе.

— Ваше пиво, сэр. — Официантка вернулась, положила подставку, затем поставила бутылку и стакан. — Будете заказывать или все еще ждете?

Талискер нахмурился, не понимая вопрос.

— Вашего друга.

— Ладно, сделаю заказ, а он пусть сам разбирается. Большую пиццу и салатик.

— Хорошо. — Девушка ушла и быстро вернулась с маленькой тарелкой. — Это для вашего салата, — терпеливо объяснила она, как пятилетнему. — Вы можете наполнить ее сами.

— Спасибо. — Талискер снова стал глядеть на улицу, высматривая знакомое лицо. Магазины закрывались. Должно быть, около десяти часов вечера.

— Дунки, ты не мог отыскать местечко, где еще больше народу? Скажем, прямо посреди гребаной улицы, а?