Алексей отметил все это краем глаза, до сих пор не понимая, с какой целью Иван затеял этот спектакль. А тот, похоже, и не собирался вводить его в курс дела. Отмывшись от тесинской грязи, он опять смотрелся чуть ли не столичным франтом и, к всеобщему удивлению, полностью завладел вниманием Марфы. Целовал ей ручки, обмахивал ее же веером, приносил сельтерскую воду и говорил, шутил и улыбался почти беспрестанно, прерываясь лишь на то, чтобы сделать глоток шампанского или произнести очередной тост за хозяев или за прекрасных дам, которые стали истинным украшением вечера.
Прекрасные дамы — Маша и Марфа — раскраснелись от всеобщего внимания и цветистых комплиментов и вели себя весело и непринужденно. Марфа к тому же поразила всех несказанно, явившись к ужину в нарядном платье темно-малинового бархата, отделанного черными блондами. Ее густые темные волосы были уложены в высокую прическу, длинную шею охватывало ожерелье из крупных гранатов. Она и вправду была поразительно красива Гранаты словно подсвечивали ее нежно-матовую кожу, а большие карие глаза в свете люстр казались еще больше и загадочнее.
«Однако! — подумал Алексей. — И зачем ей вздумалось такую красоту скрывать? Жениха не вернешь и годы вспять не направишь!»
Иван тоже несказанно был поражен столь необыкновенным превращением Марфы и, видимо, поэтому не отходил от нее ни на шаг, тая от блаженства, если она обращалась к нему или просила что-нибудь передать со стола.
Поначалу весь разговор вертелся вокруг счастливого избавления Алексея. В связи с этим ему, не задумываясь, простили превращение в Алексея Дмитриевича, а Маша и учитель буквально засыпали его вопросами. Марфа большей частью молчала, лишь бледнела и качала участливо головой, когда он описывал в подробностях свое пребывание в яме и мытарства в плену у разбойников Тобурчина.
Маша с интересом рассмотрела его амулет и сказала, что его галлюцинации определенно вызваны горячечным бредом, но, возможно, и тем, что он надышался газов, которые скопились в погребении Хотя немного странно, что ему привиделась Белая Волчица — прародительница всех тюрков, какой ее описывают в древних легендах и сказаниях. А камень в ее руке — это первооснова жизни — яйцо…
Маша смущенно улыбалась, объясняя все это. Казалось, она верила и не верила в его видения, но, если судить по странному блеску в глазах, больше все-таки склонялась ко второму, хотя не желала выказывать свои сомнения окружающим. Все-таки она была ученым и не должна была впадать в мистику.
— Судя по всему, Алексей Дмитрич, — эта бабуля вернула вас к жизни! Честно сказать, я б могла предположить, что вы сочиняете, но вы не знакомы с эпосом тюрков, поэтому ваши видения для меня сплошная загадка! Я даже немного завидую вам! Я знаю массу фактов из истории Хонгарая[50], но мне ни разу не приснилось ничего подобного. Я думаю, мы еще побеседуем с вами на эту тему, Алексей Дмитрич, и вы более подробно расскажете мне о Белой Волчице и вашей спасительнице Чечек. Похожее слово до сих пор сохранилось в тюркских языках. И переводится оно как раз «цветок».
— Машенька оседлала своего конька! — произнес Михайл и склонил голову в поклоне. — Вы у нас великая труженица, Мария Викторовна! Огромное вам спасибо, что привели в порядок мою коллекцию. А то я, грешным делом, о некоторых приобретениях уже и позабыл. Теперь у меня что-то вроде музея получилось. Завтра вечером, после взрыва шахты, я устраиваю большой прием для тесинского общества и обязательно покажу всем, что сотворили ручки Машеньки с тем хламом, который несколько лет пылился в корзинах да ящиках.
— Не стоит преувеличивать мои заслуги, — покраснела Маша, а потом вдруг поднялась на ноги и подняла свой бокал. — Возможно, мне не стоит произносить тост, но я хотела бы выпить за то, чтобы эти коллекции, Михаил Корнеевич, по вашей доброй воле перешли в дар городскому музею. Там им обеспечат не только надлежащее хранение, но они станут доступны самым широким народным массам, и в первую очередь детям.
Михаил ошеломленно посмотрел на нее, залпом выпил шампанское и вдруг отчаянно махнул рукой:
— Принимается! Завтра же подпишу дарственную. — Потом посмотрел пристально на зарозовевшую от радости Машу и вовсе лихо добавил:
— И здание музея непременно выстрою, чтобы древности эти было где выставить!
Гости захлопали в ладоши и одобрительно загудели. А у Алексея болезненно сжалось сердце. Маша и Михаил обменялись довольно красноречивыми взглядами. Кажется, никто из гостей их не заметил, но восторг, промелькнувший в глазах Маши, однозначно подтвердил его подозрения, что этим поистине королевским подарком Кретов окончательно сломил ее сопротивление. И нужно только время, чтобы Маша сама об этом догадалась. Алексей вздохнул и переключил свое внимание на других гостей.
