— Всю эту орду, — кивнул он головой на окно, — лишь кнутом и можно держать в повиновении. Только расщедрись на пряники — тут же вместе с пряником голову откусят. К вечеру мне посчитают убытки, и разве покроет их та сотня плетей, что достанется каждому мерзавцу? Задницы заживут, как на собаках, и отработать потраченный на беспорядки день я их заставлю в воскресенье. Но амбар надо поднимать, не оставлять же железо под небом в осень и зиму? И это влетит нам опять же в копеечку… — Он зло выругался и как-то безнадежно махнул рукой.
— Илья Николаевич, — произнес степенно урядник и, подвинув Алексею свою служебную книжку, ткнул в нее пальцем, но лишь слегка усмехнулся, когда заметил, как у того полезли глаза на лоб. И продолжал как ни в чем не бывало:
— Надо все-таки проверить, не воспользовался ли кто суматохой, чтобы собственные грехи скрыть. Я ведь так разумею: зачем мастеровым надо было амбар поджигать?
Вроде никакого резону… Разве что с лихоманки? Дури тут хватает. Я через своих повыспрашиваю, кто более всего вертелся в это время возле амбара…
— Что это даст? — отрешенно махнул рукой Кретов. — Там тьма народа вертелась, поди теперь докажи, кто спичку поднес.
— Ничего, докажем, — спокойно произнес урядник, забирая у Алексея книжку, — не такое доказывали. — Он поднялся на ноги, приложил руку к козырьку фуражки. — Позвольте идти? Мне надо еще с Ермашкой встретиться. Его я отряжу по тайге рыскать, тайные схоронки бегунцов искать.
— Давай действуй. — Михаил хлопнул его по плечу. — На пенсию пойдешь — я тебя старшим в охрану прииска возьму. Две тыщи в год платить буду против твоих нынешних трехсот. Пойдешь?
Егор расправил усы, потуже натянул фуражку на голову и с достоинством произнес:
— Премного благодарны, Михаил Корнеич! Нам пока хватает.
— Ишь ты, гордый! — фыркнул Михаил. — Но ничего, подождем! Тебе до пенсии сколько осталось, лет пять, шесть?
— Пять, — ответил урядник, — но я уже решил пасекой обзавестись. Мед — дело полезное, да и для здоровья оно тож…
— А ты что ж, на здоровье жалуешься? — расхохотался Михаил и хлопнул вновь урядника по крепкому плечу. — Мне сказывали, что, помимо жены, у тебя еще пара молодаек по деревням имеется? Ну как, справляешься?
Егор усмехнулся в свои роскошные усы:
— Покамест справляемся, на постой же надо где-то определяться, коль ночь в дороге застанет.
Михаил погрозил ему пальцем.
— Ишь ты, хитрован! На постой ему надо! — и подмигнул Алексею. — Фамилия у тебя, конечно, знатная, Егор Лукич! Только от такого Зайцева волки ревом ревут и по кустам разбегаются! — И уже серьезно добавил:
— Шутки шутками, но я только на тебя, Егор Лукич, и надеюсь! Достань мне этих мерзавцев. Я тебе за них коня подарю!
— Вы меня знаете, Михаил Корнеич, — строго посмотрел на него урядник, — я завсегда по совести работаю и не раз от исправника награды имел — ив двадцать рублей, и в четвертной билет… Я сказал, что их найду, значит, всенепременно найду!
— Ладно, ступай, Егор Лукич, — кивнул ему головой Михаил, — и заранее тебе спасибо!
Егор вышел, а Михаил повернулся к Алексею:
— Слушай, Илья… — но недоговорил, от дверей раздался тягучий женский голос:
— Он такой же Илья, Миша, как я — царица Савская!
Мужчины оглянулись. В дверях стояла Анфиса. Выпуклые глаза ее смотрели безмятежно, но тонкие губы кривила презрительная усмешка. Она была все в том же, знакомом Алексею костюме для верховой езды, но в руках держала на этот раз револьвер, который небрежно бросила на стол.
Затем прошла к столу, за которым до этого сидел урядник, и опустилась на стул.
Заложив ногу на ногу и окинув быстрым взглядом молча на нее взирающих мужчин, она вдруг закинула голову назад, да так, что на шее выступил не по-женски развитый кадык, и расхохоталась:
— Что застыли, как цапли на болоте? — Выпрямившись, ткнула пальцем в Алексея и с явной злостью произнесла:
— Посмотри, Мишенька, на этого красавчика с голубыми глазками. Херувим, да и только! Только херувим этот точно из полиции! Я его неделю назад у папеньки видела.
Он сам мне признался, что легавый. Легавый, без всяких дураков, Мишенька. И рыщет здесь неспроста. Наверняка папенька опять против тебя какую-то каверзу затевает.
— Это не твоего ума дело, — резко оборвал ее Михаил, — опять решила нас с братом стравить? Только не пойму, какая тебе от этого выгода, Анфиска?
— Выгода? — Анфиса томно потянулась, окинула долгим взглядом попеременно сначала Михаила, затем Алексея, притворно шумно вздохнула и взяла со ствола револьвер.
Навела его на Михаила, быстро опустила и с явной издевкой протянула:
— Выгода какая? — и сама же ответила:
— А никакой выгоды! Разве что кровь разогнать! — И опять со злостью посмотрела на Алексея. — Ас этим легавым будь осторожнее! Точно говорю, он под тебя копает по папенькиному наказу!
Михаил молчал, никак не отвечая на ее выпады. Лишь лицо его налилось тяжестью и помрачнело еще больше.
Анфиса прикусила губу и несколько мгновений изучала мужчин взглядом, переводя глаза с одного на другого, и Алексей задумался, кого она ему напоминает.
