Но она его настроений, похоже, не разделяла.
— Илья Николаевич, положите книги сюда, на стол. — Она сдвинула в сторону толстую амбарную книгу и стопку исписанных карточек. — Это справочники по Тесинскому уезду и Североеланской губернии. Оказывается, в них масса интересных и полезных вещей. — Она убрала со лба прядку волос и опять улыбнулась Алексею. — Я очень рада вас видеть, Илья Николаевич! В последнее время мы совсем перестали с вами встречаться, с чего бы это? Или вы меня намеренно избегаете?
— Ну что вы, Мария Викторовна, — смутился Алексей. — Просто мои служебные обязанности начинаются, когда вы еще спите, а заканчиваются, когда вы уже спите.
— Но ведь этого раньше не было? — Девушка опустила глаза и несколько раз закрыла и открыла амбарную книгу. — Раньше ваши служебные обязанности позволяли вам выкроить время и попить чаю со мной и с дядюшкой. — Она подняла на него глаза. — Или что-то случилось?
— Случилось! — вздохнул Алексей. — Видите ли, я на самом деле совсем не горный инженер, а служу в полиции и вынужден заниматься расследованием гибели управляющего заводом Тригера. Кроме этого, имеется ряд обстоятельств, о которых я не могу пока рассказать, так как они составляют служебную тайну.
— Я понимаю, — Маша отвела глаза. И, словно спохватившись, кажется, чуть более оживленно, чем следовало, произнесла:
— Ах, Илья Николаевич, я совсем упустила.
Познакомьтесь, пожалуйста, с Николаем Ивановичем Мартыновым. Он служит провизором в местной аптеке. Летом бывает не слишком много клиентов, поэтому хозяин отпускает его помочь мне разобраться с коллекциями Михаила Корнеевича. Он нешуточно увлекается археологией и даже раскопал одно весьма замечательное, почти не разграбленное городище, верстах в тридцати отсюда. — Маша одобрительно посмотрела на своего помощника, совсем еще молодого, лет восемнадцати, не больше, отрока с едва наметившимися усиками над пухлой губой. — И это определенно позволяет ему заявить о себе как о серьезном ученом.
«Серьезный ученый» зарделся, как барышня, и, беспрестанно поправляя сползающую с носа дужку очков, приподнялся и потряс руку Алексея, пробормотав что-то вроде:
— Очень рад! — или:
— Что за гад?
По крайней мере, Алексею послышалось последнее, но, судя по интонации, вернее было первое утверждение.
— Николай Иванович, — Маша понизила голос и отошла от стола, где под зеленым абажуром настольной лампы трудилось будущее светило российской археологии, — много сил отдает созданию местного краеведческого музея. Но, конечно же, он не обладает такими возможностями, как Михаил Корнеевич. — Маша обвела взглядом комнату. — Правда, его коллекции хотя и малы, но по-своему уникальны, а здесь, — она заговорщицки улыбнулась и подмигнула Алексею, — все-таки много хлама, от которого я бы без всякого сожаления избавилась. Хотя есть вещи достаточно ценные.
— Мария Викторовна, как долго вы будете заниматься этим… — Алексей замялся, пытаясь найти подходящее слово, чтобы не обидеть лучших чувств стоящей перед ним девушки. Она поняла его замешательство, засмеялась, но не успела ответить. Алексей забыл в этот момент и о самом вопросе, и, самое главное, о Маше, чего потом долго не мог себе простить. В приоткрытую створку окна он заметил вдруг Анфису. Она показалась на узкой тропинке, ведущей из глубины сада. Ее поддерживал под руку какой-то мужчина, но был ли это кто из знакомых ему обитателей Тесинска или слободы, он так и не сумел разглядеть.
Парочка шла, повернувшись к дому боком, вероятно, направлялась к увитой конским каштаном и прятавшейся в зарослях черемухи беседке. Широкие поля Анфисиной шляпки и изящный зонтик из рисовой бумаги закрывали не только ее голову, но и лицо гостя. Алексей видел лишь локоть галантно изогнутой мужской руки да в тот момент, когда парочка свернула к беседке, разглядел широкую спину, которую обтягивал темный, несмотря на жару, сюртук.
Они скрылись в беседке. Алексей, забыв обо всем, метнулся к соседнему окну и, приоткрыв штору, попытался рассмотреть, что происходит. И едва удержался, чтобы не сплюнуть. Ревнивый китаец не зря охаживал плетью свою изрядно пылкую возлюбленную. Шляпка и зонтик валялись уже на полу беседки, а их хозяйка стояла к мужчине спиной, закинув ему руки на шею. Он же, терзая губами ее шею, одной рукой исследовал содержимое ее корсета, а другой то, что находилось под юбкой, и, чувствовалось, с одинаковым успехом. Девица страстно извивалась в его объятиях и вдруг, повернувшись к мужчине лицом, впилась в его рот жадными губами, закинув правую ногу ему на бедро. Спина того напряглась, он подхватил Анфису под ягодицы и…
Алексей судорожно сглотнул и, почувствовав легкое движение воздуха за своей спиной, оглянулся. Маша, бледная, с округлившимися глазами, смотрела на тот срам, который продолжал твориться в беседке за его спиной, и Алексей отбросил штору на прежнее место.
— Ч-что это такое? Что? — Маша вытянула дрожащую руку в сторону окна. — Зачем вы… — У нее на миг словно прервалось дыхание, и, отвернувшись от Алексея, она едва слышно произнесла:
