Поскольку диктатор Тонтугей жутко боялся собственного народа, то сразу же после захвата власти он немедленно приказал спрятать дворец за пятиметровой стеной из монолитного железобетона. Стена представляла собою мощное фортификационное сооружение. В ней могли укрываться огневые расчеты для ведения через амбразуры пулевой и крупнокалиберной стрельбы.
По данным разведки за стеной приготовились к битве две с половиной тысячи вооруженных до зубов, фанатично преданных генералу бойцов.
Они готовы драться до последнего.
О добровольной сдаче речи не велось.
Вариант долгой осады до измора противника отпадал. По данным разведки диктатор вел переговоры с правительством США об оказании ему военной помощи.
Время шло на часы. Промедление — смерти подобно.
Повстанцы стянули для штурма около шести тысяч бойцов. Но их численное превосходство уравнивалось мощью оборонительных сооружений врага.
Товарищ Дондо о чем-то переговаривается с Дубо, затем с группой бойцов оба направляются к искореженному взрывом грузовику в конце улицы. Мы следуем за ними. Под прикрытием грузовика осматриваем площадь и оцениваем пути штурма дворца.
— Посмотри, — Дубо протягивает мне бинокль. — Только сильно не высовывайся. Снайперы работают.
Смотрю. Вижу в стене множество амбразур. В них стволы пулеметов. На гребне стены за толстым бетонным парапетом затаились бойцы хунты. А вот и ворота. Они в башне. Их проем закрыт толстой стальной плитой. На башне живая сила с пулеметами. Лобовая атака здесь через открытое пространство — полное безумие даже после мощной артиллерийской подготовки. Снаряды не нанесут существенного урона противнику.
— По нашим данным там десятки пулеметов и минометов, — поясняет Дубо. — Мы рассчитываем сосредоточить огонь самых мощных орудий на одном участке стены и проломить её. Одновременно с этим по всему фронту ударят минометы. По дворцу бить не будем. Это национальное достояние. Гнида Тонтугей прикрылся им. Но нам главное через стену прорваться, и мы это сделаем, после того, как проломим её. Большие потери неизбежны. Не менее тысячи бойцов ляжет перед стеной. Но все мы готовы умереть за свободу.
— Умирать не надо, надо побеждать, — говорю я, продолжая смотреть в бинокль. Да, уж. Суровое сооружение. В этих укреплениях нет слабых мест. Потери под кинжальным огнем врага будут огромны. Если атака будет отбита, сил на второй штурм не хватит.
Возвращаю бинокль.
— Так выглядит Дворец небесный. Уже скоро я займу место в его чертогах, — мрачно пробормотал Кожура. — Дымом бренным вознесусь.
Дымом бренным… А что если… Решение вспыхнуло, как молния.
— Есть старые автомобильные покрышки? — спросил я тут же Дубо. — Надо много покрышек.
— Зачем? — недоуменно вскидывает он брови.
— Подожжем их и создадим дымовую завесу. Ветер нам благоприятствует. Покрышки горят густым дымом. Под его прикрытием бойцы прорвутся к стенам. Враг не сможет стрелять прицельно, и наши потери будут гораздо меньше.
— Круто! — восхитился Дубо и что-то быстро залопотал на своем языке товарищу Дондо. Тот бросил на меня восторженный взгляд, показал большой палец, и тут же отдал какой-то приказ бойцам. Те засуетились и со всех ног рванули назад по улице.
— Ты гениален, командир, — ухмыльнулся Кожура. — У меня появился небольшой шанс еще немного задержаться в этом мире, хотя здесь не очень уютно.
Товарищ Дондо машет рукой. Возвращаемся, дескать.
Отходим от машины.
— Атаковать будем с трех улиц после того, как проломим стену, — поясняет нам Дубо. — Уже скоро подвезут покрышки. В городе этого старья полно. А пока для бодрости духа бойцы хотят устроить небольшой концерт.
Послышался гулкий удар, а затем раскатисто зазвучала барабанная дробь.
Неподалеку группа бойцов ударила в джембе — африканские ударные музыкальные инструменты.
Все черное воинство вокруг всколыхнулись и пошло в танец, что-то гортанно выкрикивая и встряхивая оружием.
Ритм поначалу был медленный. Все бойцы монотонно колыхались ему в такт. Большой барабан в руках огромного воина задавал темп. Ему раскатисто вторили малые инструменты.
— Тамбатамба! — изредка хрипло рычали хором бойцы. — Марабамба!
Нечто дикое и древнее медленно всплывало из глубины вечности в этом танце с каждым ударом барабана. Оно нарастающее пульсировало, разливалось в жарком воздухе и незримо заполняло собой все вокруг.
— Харрааа! — завопили воины, и ритм барабанов словно взорвался. Все вокруг закрутились в полном неистовстве. Я сам едва не пошел было в пляс, да опомнился. А Кожура вскинул автомат и дико заорал нечто нечленораздельное. Роман оскалил рот в довольной улыбке.
— Харрааа! — продолжали вопить воины.
Первобытная дикость предков вырывалась из них наружу неудержимой волной. Она готова была разорвать врага.
— Харрааа! — заорал Кожура.
— Ррааа! — подхватил Роман.
— Харрааа! — рвалось к небесам неудержимым рыком из тысяч глоток.
Большой барабан ударил в последний раз, но воинственный клич не смолкал. Прошло некоторое время, прежде чем воины смогли успокоиться, после чего наступило затишье.
— Мощно! — восторженно выдохнул Кожура. — Я словно заново родился.
