Расхватываем стволы. Возвращаемся.
С интересом рассматриваю автомат. И что тут модернизированного? Не вижу отличий от того оружия с которым служил в России. Все, то же самое. Разве, что приклад не деревянный, а из черного пластика.
Несколько курсантов выносят из каптерки шесть раскладных деревянных столов. Пять столов устанавливают в ряд в проходе вдоль коек. Шестой ставят отдельно по центру прохода. Каптер Андрусь рысцой выбегает из оружейной с автоматом в руках и кладет его на этот стол. К столу подходит командир второго отделения младший сержант Тимощенко.
— Строимся в ряд перед столами. Оружие кладем на столы стволом от себя магазином направо, — приказывает Васильев. — Тимощенко проводите занятие.
Мы выполняем указание Васильева. Тимощенко берет в руки автомат.
— Товарищи курсанты, перед вами автомат Калашникова АК-47М. Это самое лучшее и самое распространенное стрелковое оружие в мире, — важно произносит он. — За 60 лет было выпущено более 70 миллионов автоматов Калашникова различных модификаций. По мнению многих экспертов, автомат Калашникова является эталоном надёжности и простоты обслуживания. Главный конкурент автомата Калашникова — американская автоматическая винтовка М16 была произведена в количестве всего-то около 10 миллионов штук. Сегодня вы будете ознакомлены с устройством и принципами действия этого оружия, освоите неполную его разборку и сборку, а также научитесь правильно ухаживать за оружием. Содержание своего оружия в должном порядке это основа боеспособности воина. Итак, приступим.
Тимощенко рассказывает об устройстве автомата, подробно останавливаясь на каждой его детали. Мне все знакомо.
Я заскучал. Не терпится самому разобрать автомат, чтобы окончательно убедиться, что это практически та же самая модель оружия, с которой я служил в России.
Но Тимощенко не спешит перейти к практике и продолжает подавать теорию. Он рассказывает о системе прицеливания, переводе стрельбы одиночными в автоматический режим и еще несет какую-то пургу по технике безопасности.
Наконец теоретическая часть завершена.
— Вопросы есть? — спрашивает Тимощенко.
Вопросов нет, и мы переходим к практике — неполной сборке и разборке автомата.
— Делай как я, — говорит Тимощенко, ставит автомат вертикально прикладом на стол, отсоединяет магазин, затем передергивает затвор и нажимает на курок. Все повторяют.
Тимощенко, что-то нудно объясняет. Проходит не одна минута, прежде чем он переходит к следующим действиям и вынимает пенал из приклада, отделяет шомпол и снимает крышку ствольной коробки.
Я повторяю вместе с курсантами его движения и машинально продолжаю процесс. Через десяток с небольшим секунд разобранный автомат лежит на столе передо мною. Тимощенко тем временем добрался в своих действиях с объяснениями только до возвратного механизма.
Я тупо стою перед автоматом и замечаю на себе острый взгляд Васильева. Все это время он медленно прогуливался в стороне от нас вдоль ряда коек, а теперь остановился и смотрит на меня, как Мюллер на Штирлица.
Я вежливо улыбаюсь ему и пожимаю плечами.
Он подходит ко мне. Касается кончиком указательного пальца деталей автомата.
— Тоже все в школе проходил? — спрашивает.
— Так точно! — отвечаю.
— Собирай.
Я собрал автомат.
— Профессионально, однако. А на время за сколько сможешь?
— Не знаю. Секунд за тридцать.
Курсанты слышат наш разговор и с интересом косятся в нашу сторону. Тимощенко прерывает свои действия с объяснениями и подходит к нам.
— Что тут? — спрашивает.
— Курсант Назаров утверждает, что он крутой боец, — усмехается Васильев.
— Никак нет, товарищ старший сержант. Я этого не говорил. Мне еще многому надо учиться, — возражаю я.
— Отставить разговоры! — Васильев смотрит на часы. — Действуй по моей команде. Если соврал и не уложишься в тридцать секунд, то будет тебе три наряда вне очереди на скотный двор к свиньям. Понял?
— Так точно! А если уложусь? Увольнительная будет?
— Будет. На учебное поле. В окопы. Приготовиться! Внимание! Пошел!
Отделяю магазин. Передергиваю затвор. Нажимаю на курок. Руки работают на автомате.
Пенал выскакивает из приклада. Шомпол выбиваю ребром ладони. Крышка ствольной коробки, возвратный механизм, затворная рама…
— Бля, девять секунд, что ли? — слышу я удивленное бормотание Тимощенко, когда все части автомата разложены на столе.
Сборка. Собирать автомат сложнее, чем разбирать. Иногда случаются заминки. Бывает, как назло, какая-либо деталь никак не желает вставать на место.
На этот раз обошлось.
Присоединяю магазин и кладу автомат на стол.
— Сколько там? — спрашивает Тимощенко, заглядывая через плечо Васильева. Подходит Слесарчук.
— Что тут? — спрашивает.
— Сколько? Сколько? — нетерпеливо спрашивает Тимощенко.
— Двадцать пять общее время, — тупо отвечает Васильев и недоуменно смотрит на меня.
Все молчат.
— В школе так не учат, — уверенно произносит Васильев.
— Самоподготовка, — бодро объясняю я.
— Самоподготовка? У вас дома был личный автомат?
— Никак нет! Я в школе оставался после уроков.
— Допустим, что я вам поверил. А еще быстрее сможете?
