Не знаю, как это он может? Мы только пересекли границу тёмных миров и распрощались с таможней. Наш кортеж пограничники не задерживали, значит какой-то дипломатический иммунитет работал и в этих местах. Я в карете был один, вокруг было темно, и я уже хотел зашторить окно, когда передо мной мелькнули глаза. Что не нравится мне в Неясыти, так это его идиотский ужасающий смех, и преображение. Какой бы образ контрразведчик не принял, сначала вы видите гипнотизирующий взгляд, жёлтые, не мигающие глаза, а потом всё остальное, если вам будет позволено увидеть. Неясыть незаметно влетел в карету и преобразился. Неясыть был похож на местного жителя, он задёрнул шторку кареты. Я не задавал вопросов, если Неясыть появился, значит так нужно.
– Я здесь негласно. Меня совет послал для твоей охраны. Не каждый день у нас послов убивают. Значит и на тебя может быть нападение.
Я уже был не мальчик, контрразведчик тоже не договаривал. Меня на мякине не проведёшь! Я знал: его точно направил совет, только задача у начальника контрразведки другая – ему нужно разведать обстановку, и по возможности, помочь следствию. Как бы не были фанатичны жители тёмных миров, но смерть посла сообщества государств была не в их интересах. Кто-то стравливал два государства, и это уже не в первый раз, надо точно было знать, кто? Для этого Неясыть и направили сюда. Меня только интересовало, что ему от меня нужно? Я знал, что он был не сторонник нетрадиционных методов передвижения, говорил, что в полёте всё видней. На этот раз, я кажется себя переиграл. За окном была темнота непробудная, фонарь на дрогах ямщика, освещал тусклым светом дорогу.
– Скоро мы въезжаем в горы. Я проведу разведку. Если и делать засаду, то только здесь. Гристарх, не мог бы ты, на пол часа, куда-нибудь исчезнуть? Что-то тревожно мне.
Неясыть опять перекинулся птицей и подождал, пока я не исчезну из кареты. Я давно заметил, как мой организм реагирует на опасность: я опять захотел есть и очутился в чебуречной, возле киностудии «Мосфильм». Людей было валом, все в гриме, массовка, наверное, какая-то, и только официантка принесла заказанную мной порцию, в чебуречную ввалился какой-то лохматый тип:
– Всё, перерыв закончен, все на выход, все на площадку! Дубль три.
Меня вынесла толпа, подскочила какая-то девица, обмазала краской, её помощники укутали меня бинтами, и я, вместо чебуреков, валялся на бруствере окопа, с противотанковой гранатой в руке. Потом был взрыв, и таймер желаний вернул меня в перевёрнутую карету. Пол часа прошло. Нападение, всё же было, рядом в агонии бились лошади, а ямщику камнем размножило голову. Охрану, наверное, снесло в пропасть, я не видел, ни солдат, не лошадей. Первый консул тоже отсутствовал. Появился Неясыть. Первого консула вели его люди, с мешком на голове, по горной тропе, вниз. На засаду, была своя контр. засада. Но, как по сигналу, все арестованные, участвующие в операции, упали на землю, как кто выключил свет. Их было трое. Они были все мертвы, четвёртым упал первый консул. Никто не знает, может быть он был не виноват, но врачи после определят – скончался от инфаркта, сердце не перенесло стресса. Неясыть заглянул в карету:
– О, великий космос! Что с тобой?
– Кино, блин, хотел чебуреков в Москве попробовать.
Неясыть не стал разбираться:
– Хорошо! Прекрасно! Пусть все так и остаётся. Дубль четыре.
– Не пойму, что хорошего?
Но Неясыть уже не слышал:
– Лежи тут, и жди, когда тебя спасут. Для твоей встречи Великий Визирь выслал целый отряд солдат, которые должны препроводить тебя во дворец хана. Они на подходе, потерпи.
