Я его понял, он всё отстучал на языке ящеров. Я даже не знал, что эти деревья умеют разговаривать. Не знаю, кто такие Ытхи, но я убежал вглубь пещеры и залез в какую-то щель. Эта щель продолжилась туннелем, стены которого светились мягким голубым светом, время от времени на стенах загорались риски, похожие на стрелки, заманивая меня следовать по направлению, а я и не сопротивлялся, убегая от одной напасти спешил в руки других неведомых чудовищ, которые спят во глубине пещеры, как говорил Юнга. Туннель уходил всё ниже и ниже, холод и мрак, чередовались с жарой и светом от расплавленных потоков лавы, лава медленно застывала, превращаясь в причудливые каменные фигуры. На такой глубине, почти в сердце вулкана, не должно быть ничего живого. Вдруг я увидел тень, и машинально повернулся на свет.
– Ты что здесь забыл, грей?
Я увидел перед собой хрупкую девочку с красным жезлом в руках. Девочка поколдовала с жезлом, и он засветился синим цветом. Удобный фонарь – подумал я.
– Я это! А ты кто?
– Я Лоя. Ты не ответил на мой вопрос: что ты делаешь в нашей лаборатории?
– Я, это, прячусь от Ытхов.
Другого я ничего не сумел придумать, пришлось сказать правду. Девушка рассмеялась:
– Чем тебя напугали Ытхи, грей?
Кожа девушки тоже была зелёного цвета, мы с ней общались на языке греев. Я не успел задать вопрос, как девушка взмахнула жезлом, и я оказался наружи, за пределами пещеры, Корнежаб от внезапности моего появления, присел. В голове раздался грохот, я попросил дерево не пользоваться менталом, у меня и так голова раскалывалась. Мою память, как кто-то выключил, я не помнил, как очутился здесь. Корнежаб пригласил меня в свою обитель, но вначале попросил обмазать видимые участки тела горным воском.
– Это у Юнги есть иммунитет к моему яду, у Ытхов тоже, ты зелёный, но не Юнга, и не Ытх.
– Юнга не зелёный, но тоже не грей.
– Да Юнга не зелёный, зато Ытхи зелёные.
– Почему ты так боишься Ытхов?
– Они нас считают и заставляют почковаться.
– Что же в этом страшного?
– Ага, ты не Юнга, и не Ытх, ты даже не грей; ты никогда не видел молодых особей моего народа? После почкования, уже ничего не страшно, молодые деревья выпьют всю энергию, все нервы, всю силу острова.
– Почему же ты торчал на открытом месте, перед пещерой?
– Для нас главное первыми увидеть Ытхов, а не тогда, когда уже поздно.
– И часто тебя ловили Ытхи?
– Ытхи ловят всегда, и всех, когда проводят инспекцию на островах, они нас считают, замеряют, кольцуют, и корнежаб показал блестящее кольцо у основания корней.
Блин, островной пирсинг!
– А, что, и почковаться заставляли?
– Было дело. Только на другом острове. Меня, после почкования, ящеры спасли, сделали из лиан буксир и переправили на этот остров. У вас тоже, молодёжь, после почкования, съедает родителей?
Вопрос, философский, я не смог дать прямой ответ:
– По-разному бывает. Тоже буксиром пользоваться приходится.
Корнежаб вздохнул, видимо у него тоже были лёгкие, его суставы заскрипели. Жильё древесных лягушек находилось далеко от пещеры. Это место выглядело, как рукав моря, свёрнутый в залив из стоялой зелёной воды, среди сплошных скал. Сюда нанесло столько сухой растительности, создав многослойную подушку, под которой была морская вода. Подушка создавала газ, который светился по ночам, превращая мелкие торчащие ветви в яркие фонари. Здесь и был город этих существ. Корнежабы – это коллективные особи, между ними был свой язык, похожий на скрип деревьев, многие из них знали язык ящеров, я даже улавливал отдельные слова, не вошедшие в кодирование, некоторые даже успели выучить язык греев, они понимали, но не умели говорить. Мой друг предупредил меня:
– Меньше шатайся по городу, и не заводи случайных знакомств. Не забывай, у тебя нет иммунитета к яду, а ещё, мои соотечественники тоже разные, многие владеют магией подчинения и телепатией. Сделают из тебя раба, безвольную игрушку, и сам знать не будешь. Здесь законы пещеры не работают. Мы – древнейшая нация на этой планете, мы и ящеры!
– А, Ытхи? Ытхи живут на другой планете, они контролируют нас, их база находится на одной из лун, возле нашей планеты. Они устраивают каждый год проверки. Ытхи зелёные, я тебя поначалу тоже принял за Ытха, долго наблюдал за тобой, и понял, что ты уже не Ытх, но ещё не совсем грей. Это тогда, когда Юнга тебя языку обучал.
– Но я же тебя не видел.
– Я был рядом.
И корнежаб, при моём присутствии, стал невидимым, совсем невидимым. Корнежаб снова появился во всей своей красе:
– Я учусь, я только начал изучать азы магии, у меня получается, но сколько здесь физики! Мне кажется, что вся магия состоит из химических формул и физики.
Я спросил у друга:
– А, откуда у Юнги иммунитет к ядам?
Корнежаб попытался объяснить, всё опять упиралось в оберег Гандз.
– Любую формулу можно разложить на атомы, так и с ядами, оберег разлагает их до формулы воды, яды становятся бесполезными, амулет превращает их в воду. Как всё сложно!
Какая-то побрякушка на шее Юнги, делает его неприкасаемым. Кстати, а куда делись греи с острова? Корнежаб пожал плечами:
– Не знаю. Ящеры забрали. Постой, я спрошу.
