Упрямый мальчик длинноног, нескладен…Измяв подушку жаркою щекой,припоминает всё, что было за деньв горах, на берегу и под водой.Скала краснела ржавчиной, и даликазались ближе, млели облака,плоды шиповника, зардевшись, ждали,чтоб их коснулась детская рука.Всплывало солнце, и сжималось сердцеот сизоватой блёклости степной…Ты вырастал из призрачного детства,вцепясь ступнёй в разлом коры земной.От пуговицы русского солдатаосталась пыль. Татарского мурзыистлели кости. Здесь плелись когда-товолы, таща чумацкие возы.Над Тихой бухтой был винтообразенслед самолёта. Наши имена —на крыльях чайки, что спустилась наземь,на мидиях, устлавших камень дна.Ты стебельком вонзался в свод небесный.И женщина сказала: «Нас из тьмыон вывел. Он помог забыть о бездне,но что он в мире, если бы не мы?..»Дрожало море слюдяною плёнкой,и, замирая, видели втроём,что даль уже не та за дымкой тонкой,и голос звонкий смуглого ребёнкараздался: «Для чего живём?»<p>Русская поэзия</p>
Андрею Битову
Что такое русская поэзия? Это каждый день ступать по лезвию,властвовать собой и знать безумие, айсберг расплавлять в жерле Везувия!А ещё – высокое смирение и гордыни дерзкое сомнение,противленье Богу, с сердцем битва, а в конце – раскаянье, молитва.Что такое русская поэзия? В дебри разъяснений не полезу я.Лучшие читатели империи — бенкендорфы, дубельты и берии…В каждую строфу ломились в гости так, что женских рифм трещали кости!Знали даже скрытых в неизвестности сыновей и пасынков словесности.Что такое русская поэзия? Девочка в цветах босая, резваяи шалава грязная, запойная, грусть-тоска по родине разбойная,белый вальс, смущенье гимназистки, жар любовный в скомканной записке.Что такое русская поэзия? Душ сгоревших белая магнезия,ночи без ночлега с папиросами, жизнь с неразрешимыми вопросами,искорка, погасшая под бровью вслед за потухающею кровью,запятые, точки бесполезные, строчки с самой юности любезныеПушкина, Кольцова, Пастернака, выгнанная на мороз собака…<p><strong>Exegi monumentum</strong><a l:href="#n3" type="note">3</a></p>
Глебу Нагорному
Поминая Пушкина и Блока,с юным Бродским, юный поддавал.Говорили, спорили; эпохащами пахла, как столовый зал.Я ещё застал такое время,а не веришь, то перекрестись!Мне стихи мои читал, добрея,наизусть Красаускас Стасис…Сам себе exegi monumentum.Я с Тарковским знался в дождь и гром,и Вильняле, пользуясь моментом,в томик мой плеснула серебром.Знаю сам, замечен Кем, отмечен,Кто велел, водя моим пером,в затихающей российской речистать неразгибаемым звеном.<p>15 Мая 1984</p>
