Следовало посмеяться, но мы этого не сделали. Я не мог смеяться, глядя в лицо мисс Трелони. Боль и ужас на нем не сменились внезапной паникой; прозвучало лишь подтверждение уже укрепившейся мысли. Ну а мне показалось, будто мой мозг обрёл голос. Но голос не полный, поскольку за ним таилась более тёмная и глубокая мысль, пока ещё не прозвучавшая.
Первой пришла в себя мисс Трелони. С высокомерием и гордостью в осанке она сказала:
— Прекрасно, миссис Грант, пусть они уходят! Заплатите им сегодня месячное жалование. До сих пор они были очень хорошим и слугами, и случай с их уходом не прост. Нельзя ожидать большой преданности от тех, кого обуревают страхи. Те, кто остаётся, будут получать двойную оплату, и прошу вас прислать их ко мне, как только потребуется.
Миссис Грант нахохлилась, подавляя негодование: натура экономки не переносила подобного великодушия к слугам, сговорившимся подать уведомления.
— Они не заслуживают этого, мисс. Подумать только, уходят от такой хорошей хозяйки. Я в жизни не видела, чтобы со слугами кто-либо был столь добрым, как вы. Им здесь было все равно как у короля при дворе. А едва беда на порог — и полюбуйтесь, как они поступают. Это наглость, вот как я это называю!
Мисс Трелони приласкала её, успокаивая задетое чувство достоинства экономки и вскоре та удалилась, уже не испытывая прежней враждебности к «неблагодарным». Вскоре она вернулась совершенно в другом настроении, чтобы осведомиться, не угодно ли хозяйке нанять полный штат новых слуг.
— Вы же знаете, мэм, — продолжала она, — как только в людской поселяется страх, избавиться от него почти невозможно. Слуги придут, но быстро уйдут, и их ничем не удержишь. Они просто не останутся и, даже отрабатывая месяц после увольнения, устроят вам такую жизнь, что вы ежечасно будете жалеть об их присутствии. Уж насколько плохи эти шлюхи-женщины, но мужчины ещё хуже!
В голосе и манерах мисс Трелони не было ни волнения, ни негодования:
— Полагаю, миссис Грант, лучше постараться обойтись теми, что остались. Пока мой дорогой отец болеет, гостей у нас не предвидится, так что ухаживать нужно лишь за нами троими. Если желающих остаться недостаёт, я бы наняла ещё нескольких для помощи в работе. По-моему, несложно будет отыскать нескольких горничных, хотя бы из тех, кого вы знаете. И пожалуйста, имейте в виду, что вновь нанятые, показав себя надёжными в работе, должны получать одинаковое жалованье с теми, кто остался. Разумеется, хотя я никоим образом не ставлю вас в один ряд с ними, правило двойной оплаты распространяется и на вас.
С этими словами она протянула изящную руку, и экономка подняла её к губам и поцеловала в свободной манере, как пристало старшей женщине по отношению к младшей.
Я не мог не восхититься великодушием девушки по отношению к слугам и мысленно подтвердил мнение экономки, высказанное ею, когда она покидала комнату:
— Неудивительно, что дом напоминает королевский, когда хозяйка его — принцесса!
«Принцесса!» Так оно и было. Эта мысль показалась мне точной и напомнила сцену бала на Белгравия-сквер, где я впервые увидел её в потоке света. Королевская фигура! Высокая, стройная, гибко покачивающаяся лилия или лотос в облегающем тончайшем платье из чёрной ткани, пронизанной золотом. Украшением в её волосах служил старинный египетский талисман — крошечный хрустальный диск, обрамлённый вырезанными из лазурита плюмажами. На её кисти был широкий браслет античный работы в форме трех разведённых крыльев из резного золота, с перьями из самоцветов. Несмотря на её любезное ко мне отношение после того, как нас познакомила хозяйка, в то время я робел перед нею. Лишь позже, на речном пикнике, когда я понял её милую и нежную душу, моя робость перешла в нечто иное.
Несколько минут она сидела, делая пометки на бумагах, а затем отодвинула их послала за преданными слугами. Мне показалось, что на время разговора лучше оставить их одних, и я вышел. Вернувшись, я заметил следы слез у неё на глазах.
Следующая сцена, в которой я принял участие, оказалась несравненно более волнующей и болезненной. Поздно днём в кабинет, где я находился, пришёл сержант Доу. Осторожно закрыв за собой дверь и внимательно оглядев комнату, он подошёл поближе.
— В чем дело? — спросил я. — Кажется, вы хотите поговорить со мной наедине?
— Совершенно верно, сэр! Могу я рассчитывать на полную конфиденциальность?
— Несомненно. Во всем, что идёт на пользу мисс Трелони и, разумеется, её отцу, вы можете быть абсолютно откровенны. Полагаю, мы оба желаем приложить все силы на их благо.
Он помедлил, затем ответил:
— Как вам известно, у меня свой долг, и думаю, вы знаете меня достаточно, чтобы предположить, что я его выполню. Я полисмен, детектив и мой долг — найти факты в любом деле, которое мне поручено, никого не боясь и никого не покрывая. Я предпочту поговорить с вами наедине без ссылок на долг тому или иному, кроме моего долга Скотленд-Ярду.
