Знаменитая дилогия Стива Перри рассказывает о юношеских годах Конана, когда он, вырвавшись из плена, пробирался в город Шадизар.
Невероятные и опасные приключения выпали на долю отважного киммерийца. В неприступных скалах и глубоко под землей бесстрашный северянин отстаивает свою честь, крепким кулаком и острым клинком сокрушая колдовские чары.
Пролог
Нэг Ужасный вошел в зал Мертвых. Это грязное, промозглое место как нельзя больше подходило ему — Нэг был колдуном, и его могущество питали темные силы, незримыми нитями тянущиеся из царства смерти. Однако он вовсе не был второразрядным чародеем, способным разве что призывать души умерших, нарушая их вечный покой. Нет, он был куда более сильным магом. Своих пленников Нэг держал в холодных каменных казематах подземелья мрачного храма, населенного Безглазыми. Люди называли прислужников Нэга зомби, или “живыми мертвецами”, и, говоря о них, неизменно скрещивали пальцы, чтобы уберечься от колдовства.
Вспомнив об этом, колдун засмеялся. Люди были овцами, а он, Нэг, — их пастухом. В один прекрасный день он будет владычествовать над живыми так же, как правит сейчас мертвыми.
Черные свечи в позеленевших от времени бронзовых подсвечниках бросали на запачканные сажей стены дрожащие, пляшущие узоры. Дым от маленьких язычков пламени растворялся в затхлом воздухе, беспокоя пауков в их паутинах.
Ни один живой человек не заходил сюда по собственной воле, даже Безглазые появлялись здесь лишь для того, чтобы зажечь или потушить свечи, да и то только по приказу Нэга. Самим-то им не было нужды в освещении, зомби Нэга тоже было все равно, видят они друг друга или нет. Заклятие Нэга удерживало их, подобно цепи, и они всеми силами желали только одного — сорваться с этой цепи и обрести вечный покой в Серых Землях, таинственной обители мертвых.
Нэг рассмеялся, и смех его эхом отозвался в пустом коридоре, снова и снова отражаясь от каменных стен. Колдун не сомневался, что его мертвые слуги мечтают покинуть его дружелюбные объятия. Вот только он не собирался давать им такую возможность. Зомби знали многое, о чем живые люди обычно не имели ни малейшего представления. И через них Нэг также овладел этими секретами. Древние знания дарили могущество тому, кто сумел разобраться в них.
Потревоженная шагами колдуна, серая крыса злобно запищала и оскалила мелкие зубы, недовольная тем, что ее оторвали от завтрака — полуистлевшего человеческого пальца. Нэг впился в крысу своим страшным, жестоким взглядом, и животное замолчало, пораженное силой этого зловещего взора. Крыса задрожала, выдавив последний писк, и свалилась набок. Ее длинный голый хвост пару раз дернулся и затих.
Нэг улыбнулся…
Колдун миновал сырой, холодный зал и оказался в большой комнате. Толстый налет черной плесени покрывал стены, а дрожащий свет свечей не слишком-то рассеивал темноту. Спертый, сырой воздух был пропитан тяжелым запахом смерти. Стук сапог Нэга по черным камням отдавался эхом в большом зале.
Нэг быстрыми шагами прошел в центр зала, не обращая внимания на темноту, как человек, отлично знающий дорогу. Он глубоко вдохнул, упиваясь запахом разложения, как любой другой человек вдыхал бы аромат дорогих духов. Это были его владения. ЕГО.
— Идите! — приказал колдун. Его голос ушел в темноту и вновь вернулся, отразившись от стен вместе со звуком шагов.
В темноте что-то зашевелилось. Затем послышался хруст мышц, сухой треск и шорох мертвой кожи, касающейся камня. Холод, охвативший Нэга, стал еще сильнее, ледяными иглами пронизывая тело и душу колдуна. И это тоже было частью его Силы, его Могущества.
Поднялся легкий ветерок, шевельнувший пряди длинных волос Нэга. Когда-то его волосы были черными, такими черными, что казались почти синего цвета, но они уже давным-давно поседели. Миновало пятьсот лет с тех пор, как он прошел обряд посвящения в мужчины, когда был молодым… Впрочем, теперь это уже не имело большого значения — Нэг давным-давно обогнал возраст любого смертного.
Невидимые обитатели зала приблизились, образовав вокруг Нэга кольцо. Ближе, еще ближе…
— Стойте!
Все звуки исчезли. Ни одно дыхание, кроме дыхания Нэга, не нарушало неподвижной тишины комнаты.
— Кто я? — спросил колдун.
Тридцать голосов ответили, как один:
— Повелитель.
Но звук их голосов был приглушен, интонация — безжизненна, воля — мертва.
— Да, я ваш повелитель и буду таковым, сколько пожелаю. Никогда не забывайте этого. — Нэг помолчал, наслаждаясь своей властью. Молчание окружало его, как одеяло из толстой шерсти.
Он заговорил снова:
— Кто знает о Талисмане Огня?
— Я знаю, — ответил глухой мужской голос.
— Подойди ближе.
