Таллиннский переход полностью

«Таллиннский переход» написан при участии Дмитрия Михайловича Васильева.

Командующий Краснознаменным Балтийским флотом (КБФ) вице-адмирал Трибуц, откинувшись в кресле, на секунду закрыл глаза. Непрекращающийся грохот артиллерийской канонады не давал сосредоточиться. Уже более суток боевые корабли КБФ, сгрудившиеся на Таллиннском рейде, вели непрерывный огонь, сдерживая стремительное продвижение противника. Но положение было безнадежно. Город обречен. И еще немножко промедления и он станет могилой флота в лучших военно-морских традициях. Севастополь, Порт-Артур, Новороссийск... Это понимал уже не только Военный совет КБФ, но и последний морской пехотинец, из последних сил сдерживающий натиск врага у памятника «Русалке». Это понимали все, но не понимал штаб Северо-западного направления, не давая разрешения на эвакуацию. Впрочем, прямо об эвакуации никто не просил. Ни Трибуц, ни его начальник штаба, контр-адмирал Пантелеев, ни член Военного совета КБФ, контр-адмирал Смирнов, не желали быть расстрелянными по обвинению в паникерстве. Само слово «отступление» было запрещено. Но адмиралы продолжали надеяться, что командование Северо-западного направления само разберётся в обстановке и отдаст приказ об эвакуации...

Прошли уже два месяца войны, и эти два месяца были для командования Балтийским флотом временем какого-то непрерывного багрового кошмара. Удар группы армий «Север» генерал-фельдмаршала Лееба был страшен. Из двух армий прикрытия 11-ая перестала существовать почти сразу, разрезанная и рассеянная танковыми клиньями генерал-полковника Гёпнера. Вторая из армий прикрытия границы — 8-ая — стремительно откатывалась на восток. Бездарный и некомпетентный командующий Северо-западным фронтом, генерал-полковник Кузнецов, уже в первые часы войны потерял управление войсками, израсходовав все свои танки в безумно-авантюрном наступлении на Тильзит. В считанные дни противником были захвачены Либава, Рига, Усть-Двинск, Вентспилс. Столь быстрый разгром сухопутной армии в Прибалтике загнал Балтийский флот в смертельную ловушку. Имя этой ловушке было Таллинн. Никаких планов сухопутной обороны Таллинна не существовало, как, впрочем, не существовало планов обороны ни одной из баз флота. Война «малой кровью на чужой территории» не требовала никаких оборонительных планов. Мощный советский флот не имел равных на Балтике. Два линкора, два крейсера, три десятка эсминцев, флотилии подводных лодок, торпедных и сторожевых катеров, сотни вспомогательных кораблей были готовы ко всему: и следовать на Запад, прикрывая правый фланг победоносно наступающей Красной Армии, прорвав проливы и выйдя из тесной Балтики на просторы Северного моря и Атлантики, неся свободу пролетариям всего мира, и встретить на Балтике Гранд-флит, устроив ему второй Ютланд (потому на новых эсминцах было столько торпедных труб и не было зенитных орудий; потому строились новые линкоры и линейные крейсеры, но каждый тральщик приходилось «выбивать» в Москве под страхом стать «врагом народа»), и высадить десант в Швеции, и еще к многому другому, что рождалось в воспаленной партийными интригами и идеями мировой революции голове Иосифа Виссарионовича Сталина. На этих авантюрно-агрессивных доктринах был воспитан весь флот: от адмиралов, уцелевших в кровавых чистках 30-х годов, до матросов- новобранцев, приходящих на корабли из учебных отрядов Кронштадта.

Первые дни войны развеяли все барабанно-фанфарные предвоенные доктрины. Катастрофа была многоплановой и страшной. Это была прежде всего катастрофа внешней политики, проводимой малограмотной бездарностью, возомнившей себя великим государственным деятелем. Это была катастрофа внутренней политики, прежде всего политики строительства вооруженных сил.