Мы шли осторожно, все время чувствуя близкую опасность. Новая мина не заставила себя ждать. Она неожиданно объявилась у самого борта. Командир отделения Маторин набросил на нее "тулуп" для смягчения удара. Мы уклонились в сторону, и темное чудовище осталось за кормой... Зоркие глаза наблюдателей обнаруживали мины - одну, другую, третью... Мы маневрировали, обходили их.
Розовело небо, занимался новый день. Корабль входил в воды Моонзундского архипелага. Тут уж были не страшны ни авиация, ни корабли противника. Береговые батареи могли в любой момент нас надежно прикрыть.
А вот и бухта Куресааре. Поход окончен. Мост между материком и островом проложен. Бомбы выгрузили. Последним я осторожно вынес с тральщика шкатулку с детонаторами, пролежавшую весь путь среди моего постельного белья.
...Решение Ставки по-прежнему хранилось в секрете. Даже летчики полка не знали, чем вызван быстрый перелет в Эстонию. На острове они разместились в пустующих классах школы и стали ожидать. Чего? В тайну были посвящены лишь командир полка Евгений Николаевич Преображенский и его флаг-штурман Петр Ильич Хохлов. Они проводили все дни в подготовке к дальним рейсам. Работа над картами - прокладка курсов, их уточнения и новые расчеты. Если кто-нибудь оторвется, не долетит до Берлина - значит, должен сбросить бомбы на запасные цели... Где эти цели? Их тоже требовалось определить.
Лишь вечерами Евгений Николаевич Преображенский брал в руки баян, вокруг собирались летчики. И дорогие русские мотивы согревали душу. За баяном Преображенский отдыхал от напряженного рабочего дня.
* * *
Дальше рассказывает бывший стрелок-радист из экипажа Преображенского, когда-то бедовый малый, а ныне степенный гвардии подполковник запаса Владимир Макарович Кротенко, неутомимый собиратель всего, что связано с историей полка.
Заметим, что, когда Володю Кротенко и его приятеля, тоже стрелка-радиста, Ваню Рудакова назначили к Преображенскому и они явились представиться - командир полка строго глянул на обоих и сказал:
- Об умении стрелять и о вашем озорстве я был наслышан еще в финскую войну. Готовьте радиоаппаратуру и оружие. Скоро полетим на задание...
А новым заданием был полет на Берлин. Трасса, протяженностью 1800 километров, из них 1400 километров над Балтийским морем. Восемь часов в воздухе, в тылу врага...
15 самолетов "ДБ-3" конструкции С. Ильюшина готовились к ответственной операции. Машины были надежные. И люди тоже...
Успех воздушных рейдов зависел не только от мастерства летного состава. Но и от... погоды! Если летчики, штурманы и стрелки подчинялись приказу, то погода никому не подчинялась.
Несколько дней специально выделенные летчики по утрам вылетали "на разведку погоды". Возвращались они с одним и тем же неутешительным известием: дождь, туман...
Но 6 августа они вернулись из полета повеселевшими. Доложили метеообстановка изменилась к лучшему. Лететь можно...
Тогда-то Преображенский и получил "добро" на долгожданный рейд.
Владимир Макарович Кротенко вспоминает последний инструктаж: в лесочке, неподалеку от стоянки самолетов, плотным кругом стояли летчики, штурманы, стрелки-радисты. Командующий ВВС ВМФ генерал-лейтенант Жаворонков сказал, обращаясь к ним:
- Ставка Верховного Главнокомандующего поручает вашему полку нанести бомбовые удары по логову врага - Берлину. Вы все коммунисты и комсомольцы, и у командования нет никаких сомнений в том, что это задание партии и правительства вы выполните образцово...
Затем продолжался разговор о курсах, которыми пойдут самолеты, о бомбовой нагрузке, о том, как уходить от истребителей и уклоняться от зенитного огня. На карте Берлина, раскинувшегося на 88 тысячах гектаров, условными значками были отмечены 22 авиационных и авиамоторных завода, 7 электростанций, 13 газовых заводов, 22 станкостроительных и металлургических завода, 7 заводов электрооборудования, 24 железнодорожные станции. Объектов для бомбардировки было предостаточно...
Но вокруг Берлина шестьдесят аэродромов. Значит, держи ухо востро.
- В какое время вы стартовали? - спросил я.
- В половине девятого вечера, - сказал Кротенко. - Помню, когда мы заняли места в самолете, Преображенский сказал штурману Хохлову: "Ну, сынок, дай на счастье руку!" - и пожелал нам всем успеха.
Это было 7 августа в 20 часов 30 минут. Три звена самолетов Преображенского, Ефремова, Гречишникова, - предельно нагруженные бомбами, выруливали на старт. Одна за другой отрывались тяжелые машины от земли.
Скоро под крыльями самолетов уже проплывала чужая и зловещая земля.