Отправляюсь в землянку, где помещаются редакция и типография. У самого входа - маленький столик, за которым работают редактор и сотрудники, сразу за их спинами трудятся наборщики. В глубине стучит печатная машина.
Редактор газеты политрук Дрозжин; самое характерное в его наружности высокий рост и худоба. Таких дразнят: "Дяденька, достань воробышка". Поминутно он поправляет очки, сползающие на нос. Раньше он носил морскую форму, теперь, как и все морские пехотинцы, он в защитной армейской гимнастерке и зеленой пилотке. Только якорь на рукаве указывает на принадлежность к морской пехоте.
Чувствую себя здесь как в родной семье.
На мой вопрос, как дела, Дрозжин отвечает:
- Прет вперед. Сил не хватает сдержать его, сукиного сына. Если бы нам дали пополнение, мы наверняка остановили бы его и даже, возможно, погнали назад. А то ведь силы тают, а пополнения взять неоткуда...
Мне хотелось чем-то помочь, и я предложил свои услуги.
- Давайте с вами сделаем макет номера да побыстрее сверстаем, - сказал Дрозжин. - А то, неровен час, накроют нас минометным огнем - и поминай как звали нашу газету...
Мы распределяем материалы: что пойдет на первую полосу, что на вторую, расклеиваем свежие гранки, придумываем "шапки", призывы.
Дрозжин передает макет пожилому наборщику и вынимает из кармана часы:
- Ну, дядя Костя, верстай побыстрее, а мы тем временем поужинаем. Пора!
- Пора, - соглашается с ним наборщик.
Дрозжин откидывает полотнище, заменяющее дверь. В этот миг взрыв сотрясает землю. Слышен голос: "Всем в укрытие!"
- Кажется, они бьют не по нашему квадрату. Это был просто шальной снаряд. Пошли ужинать, - предлагает Дрозжин.
Лес, овраг, кустарник. Путь довольно далекий, узенькая дорожка приводит нас к постройкам дачного типа. Мой спутник вдруг останавливается в изумлении.
Двухэтажный голубой домик, в котором помещалась столовая, обвалился, словно под собственной тяжестью. Один снаряд пробил крышу, другой отхватил целый угол.
Встречающая нас девушка говорит дрожащим от испуга голосом:
- Товарищи командиры, вместо ужина получайте сухой паек.
Рядом стоит машина, с нее старшина выдает хлеб и консервы.
Молча возвращаемся к землянкам. Где-то совсем близко бьют орудия.
У землянок в раздумье стоит тот, кого я давно жажду увидеть, полковой комиссар Федор Иванович Карасев.
Встреча самая дружеская. Но нет времени на душевные излияния. По его тревожному лицу вижу, что положение неблагополучное.
- Противник наступает, пытаясь нас обойти, - объясняет Федор Иванович. - Идет бой за аэродром Лаксберг. Люди из последних сил держатся, понимая, что, если они отступят или образуется брешь в нашей обороне, тогда мы попадем в окружение и будет труднее во много раз... Это большое счастье, что у нас есть крепкая артиллерийская поддержка, - махнул он в сторону залива. - Корабли выручают...
Да, в тот день не смолкал гул корабельной артиллерии. Крейсер "Киров", лидеры "Минск" и "Ленинград", эсминцы "Гордый", "Калинин", "Володарский", "Артем", "Яков Свердлов", "Скорый", "Сметливый", "Свирепый", канонерские лодки "Москва", "Аргунь" и другие корабли, а также береговые батареи помогали сдержать натиск противника.
- И немцам не легко приходится, - продолжал Карасев. - Наступающие всегда несут большие потери. Это истина. И вот тому подтверждение. - Он открыл полевую сумку и извлек письмо, найденное у убитого солдата 311-го полка 217-й пехотной дивизии Эдмунда Вагенера. К аккуратным строчкам, написанным его рукой на немецком языке, был приколот русский перевод:
"Дорогие родители! Я участвовал в боях за Таллин. Это был ужасный день. Такие дни никогда не забудутся. И я молю бога лишь об одном, чтобы ничего подобного не повторилось в моей жизни. Русские обстреливали нас из крупной артиллерии. Снаряды летели градом, вокруг свистели пули. Невозможно было не только поднять голову, но и протянуть руку. Такого ужаса мы еще не видели..."
- Интересное признание, - заметил Дрозжин. - Разрешите поместить в газете?!
- Обязательно! Как у вас с газетой?
- Номер сверстали, - отрапортовал Дрозжин.
- В случае опасности типографию уничтожить, раздать патроны, гранаты и всем в боевой строй, - сказал Карасев.
- Есть, товарищ полковой комиссар, - откликнулся Дрозжин.
...Вернувшись в землянку, стараемся ускорить выпуск газеты.
Дядя Костя срочно набирает письмо убитого немца. Полосы поступают в машину.
Стрельба как будто стихла. В ту минуту, когда печатник выдал из-под пресса первый оттиск газеты, в землянку вошел полковой комиссар.
- Атаки противника отбиты, - сообщил Федор Иванович Карасев. - Выручили нас зенитчики. Стреляли прямой наводкой. Благодаря им ребята держатся на своих рубежах (он имел в виду 2-й батальон майора А. З. Панфилова, сражавшийся на главном направлении). Завтра обязательно побывайте у них они стоят в двух километрах отсюда - и дайте материал в нашу газету. А до утра отдохните хорошенько - и опять за дело.
- Надо возвращаться в Таллин, - заикнулся было я. - Хочу написать материал для "Советской Эстонии".