И как раз в это время приезжает в Кронштадт заместитель наркома Военно-Морского Флота Л. М. Галлер. Пришел на "Марат", увидел, что израненный корабль превратился в береговую батарею. Похвалил он моряков, говорит, молодцы, на такое дело не все способны. А Барабанов ему в ответ: "Не очень-то молодцы. Скоро нас судить собираются". И рассказал, за что именно. Лев Михайлович тут же позвонил прокурору и приказал вместе со следователем прибыть на корабль и ознакомить его с материалами. Те прибыли, доложили...
- Я полагаю, тут нет состава преступления, - сказал Галлер. - Ведь все это делается в интересах обороны, чтобы надежнее защитить Кронштадт. Иначе вас же, вместе со следователем, немцы смогут забросать бомбами и снарядами.
Прокурор возражал:
- Сейчас все прикрываются интересами обороны. Топливо скрывают...
- Поймите, голубчик, - со свойственной ему мягкостью продолжал убеждать Галлер, - ведь они находятся под огнем прямой наводки. И не заслуживают наказания.
Прокурор наконец выдавил из себя:
- Ну что же, под вашу линую ответственность, товарищ заместитель наркома, мы можем дело прекратить.
- Да, под мою ответственность, - твердо повторил Галлер.
И так дело было "закрыто". А "маратовские" пушки все девятьсот дней не давали немцам покоя, вели дуэль через залив и получали ответные удары. Однажды Барабанов показал мне кальку, испещренную черными точками, - тысячи вражеских снарядов, взрывавшихся на самом корабле и вокруг него. И все же "Марат" не замолкал, нанося врагу крупный урон.
А как охранялись подступы к Ленинграду со стороны моря! Заслуга этого блистательного с военной точки зрения дела принадлежит многим, и в том числе капитану 1-го ранга, а позже контр-адмиралу Абраму Михайловичу Богдановичу. В блокаду он был командиром охраны Водного района (ОВРа) Ленинградской морской базы, и его хозяйство находилось в пределах реки Невы, Его одним из первых наградили высоким орденом Александра Невского.
Поначалу его большое и на редкость разнокалиберное хозяйство должно было сосредоточиться в пределах реки Невы. Целая флотилия разных судов катера, яхты, шверботы и многое другое...
У командира ОВРа голова шла кругом. Где что находится - не мог понять Богданович. Особенно докучали ему маленькие катеришки - "каэмки" под командованием старшин, мичманов, лейтенантов. Кто пришвартовался на Фонтанке, по принципу близости к родному дому, кто облюбовал место на Мойке, кто причалил на канале Грибоедова. Словом, вся флотилия разбрелась. И чтобы собрать ее, пришлось пойти на крайнюю меру: просить командира порта прекратить отпуск продуктов без ведома командира ОВРа. Тут уж никуда не денешься. Объявились пропавшие...
Первым пришел высоченный детина, обросший рыжей бородой, в замасленном комбинезоне - не поймешь, кто он - моряк или заводской мастеровой. Пришел в кабинет командира ОВРа и гневно выпалил:
- Почему мне порт прекратил выдачу продуктов? У меня аттестаты в порядке.
Маленький, кряжистый Богданович недоуменно посмотрел ему в глаза, встал и негромким голосом произнес:
- Выйдите из кабинета и снова доложите, как положено на флоте.
Бородач сконфузился, вышел, помялся минуту-две за дверью и снова вошел такой же небрежный, разухабистый.
- Так вот я насчет продснабжения.
- Выйдите и доложите, как положено, - твердо повторил Богданович.
Он явился еще раз.
- Я командир катера. Почему мне...
Богданович оборвал его на полуслове:
- Выйдите и доложите, как положено.
Бородач, видимо, понял, с кем имеет дело. В четвертый раз переступив порог кабинета, вытянулся, приложил руку к козырьку фуражки и, чеканя каждое слово, доложил:
- Лейтенант из запаса Фролов по вашему приказанию явился...
- Теперь мы с вами можем поговорить. Садитесь. Где вы базируетесь и чем занимаетесь?
Вот так началась организация службы в Ленинграде.
Ну, а вслед за тем было многое, о чем нет возможности подробно рассказать в рамках моего повествования.
Осенние десантные операции сорок первого года проводились силами москитного флота зачастую под руководством и при участии самого командира ОВРа. Их было много: десанты отвлекающие, десанты разведывательные, десанты с целью вызволить пробивающиеся с боями наши отрезанные и окруженные части, высадки наших разведчиков, когда моряки, держа высоко в руках оружие, прыгали с борта катеров в воду и исчезали во тьме, чтобы за много километров от побережья залива загремели в ночи взрывы и рухнули под откос эшелоны...