И не удивительно, что сразу откликнулись мои старые друзья моряки крейсера "Киров". 24 апреля 1942 года, когда немецкие бомбардировщики совершили крупный налет на Ленинград, две бомбы попали в "Киров". Корабль был сильно поврежден. Его возродили сами кировцы. Так что у них накопился солидный производственный опыт и они-то раньше всех объявили себя мобилизованными для новых работ.
Я должен об этом рассказать, ибо эти самые корабли нашего москитного флота пошли первыми в наступление. Они вели бои в Выборгском и Нарвском заливах, участвовали в десантных операциях при освобождении Эстонии, Латвии, Литвы и даже во время штурма Кенигсберга и боев на Земландском полуострове. Казалось бы, так далеко от Кронштадта я снова встретил эти корабли, переброшенные в Восточную Пруссию по железной дороге, спущенные на воду по реке Прегель и включившиеся в общее наступление.
Помнится, я увидел их в заливе Фриш-Гаф поцарапанные пулями, с заметными вмятинами на броне. Командовавший ими капитан 2-го ранга Михаил Владимирович Крохин шутя заметил: "У нас как в песне поется: по морям, по волнам, нынче здесь, завтра там. Фронт движется к морю. Ну, и нам сам бог велел не отставать". В одном месте они прикрывали армейские десанты, в другом топили немецкие суда с отступающими войсками, находились в движении до самого порта Пиллау...
Вот почему история строительства бронекатеров мне представляется очень важной вехой на пути флота к победе.
Живя на "Кирове", я слушал рассказы о строительстве катеров, и теперь, перелистывая свои старые записи, хочу воссоздать картину того, как это было.
"...Полундра!" - разносилось по цеху, когда матросы под командой умелого и деятельного инженера-механика Ивана Терентьева везли на катках длинную коробчатую балку для постройки киля первого бронекатера.
- Раз, два - взяли!.. - командовал опытный мастеровой Александр Иванович Бурдинов. На повороте движение замедлилось. Снова послышался хриповатый голос Бурдинова.
- Пошли! Пошли! Заводи конец! Подкладывай каток впереди!
Коробчатая балка двигалась быстрее.
- Пожалуй, трактор бы не взял, а матросы все могут, - пошутил начальник цеха.
- Один матрос - две лошадиных силы! - под общин смех заметил Петр Иванов, хотя глядя на него никак этого нельзя было сказать. Через несколько минут в цех прикатили вагонетку, нагруженную длинными железными листами для корпуса будущего корабля.
На третий день подготовительные работы были закончены. Эллинг осветился зеленоватыми огоньками электросварки. Застучали пневматические молотки.
Моряки, занятые на строительстве корабля, выстроились в две шеренги, как на параде.
Играл оркестр. Прибыл директор завода и представители общественных организаций. На строительной площадке заканчивались приготовления к закладке.
Взгляды всех были обращены на сварщика Кашубу - того самого паренька, что во время Таллинского похода обрезал на ходу трал с миной. Сейчас он держал защитный щиток и ждал сигнала.
Под звуки оркестра Кашуба приварил первый шпангоут.
И потекли трудовые будни. Одни бригады работали в цехах, другие - в эллинге.
Земля содрогнулась от близкого взрыва. За ним последовали второй, третий...
Появился Терентьев и, сложа ладони рупором, закричал:
- Прекратить работу, быстро в бомбоубежище!
Сварщики неохотно выбирались из отсеков и шли в убежище под стапелем.
- Неужели немец нащупал? - спросил Иванов.
- Ерунда! - откликнулся другой матрос. - Просто у него сегодня такой сектор обстрела.
Постепенно взрывы удалялись все дальше и дальше от завода.
Моряки выходили из убежища и бежали, чтобы убедиться, цел ли каркас бронекатера.
И Терентьев вернулся с соседней стройки, где бригады моряков строили второй катер.
- Догоняют! - с укоризной сказал он своим подопечным.
- Ничего, не догонят, - невозмутимо отозвался старшина Иванов.
Он склонился над раскалившимся докрасна швом корпуса. Электрод загорелся, и расплавленный металл крепко стянул железные листы.
Моряки работали больше полутора месяцев. За это время на стапеле поднялся маленький корабль. Борта блестели свежей краской, задорно смотрел вверх вороненый ствол "эрликона".
Повсюду кипела работа - на стапеле и в цехах. Главстаршина Борис Васильевич Моисеев возглавлял бригаду токарей. Под его руководством матросы Семенов, Фоминых вытачивали гребные валы. В других цехах собирали главные двигатели. Когда они были готовы, получилась заминка: на заводе не оказалось крановых машинистов. И дело могло застопориться. Но тут, на счастье, объявился доброволец. Толковый, предприимчивый и всегда находчивый старшина Петр Николаевич Иванов и в этом случае нашелся.
- Разрешите я сяду к управлению краном? - обратился он к Терентьеву.
- Так ты же никогда крановщиком не был?
- Ничего не значит. У нас на "Большевике" были такие краны, насмотрелся на них. Чем черт не шутит, попробую... Он долго осматривал кран, потом забрался в кабину, сел за пульт управления, включил мотор, сделал несколько пробных поворотов и, высунув голову в оконце, сказал:
- Давайте стропалить.
Матросы завели стальные тросы.