Талмуд и Интернет полностью

Эта книга начинается как элегическое повествование, посвященное памяти моей бабушки, которая скончалась три года назад и которую не интересовали ни Талмуд, ни Интернет. Тем не менее ее жизнь и смерть разбудили во мне нечто заставившее меня обратить свой взор и на темное талмудическое прошлое, и на смутное будущее современных технологий. Работая над этой книгой, я отдавал себе отчет в том, что движет мною именно интерес к сочетанию противоположностей: древней традиции и современного хаоса, сомнения и веры, живого и мертвого, трагедии и надежды. По природе я больше тяготею к литературе, нежели к технике, поэтому моя книга — это, скорее, поэтика Интернета, а не научное исследование. На беседы о Талмуде у меня уходит больше времени, чем на работу в Интернете, но, несмотря на то что мои знания и того и другого, весьма неглубоки, я считаю себя их общим ребенком и в качестве такового записал несколько историй — древних и современных, частных и коллективных, — которые позволяют мне лучше понять унаследованные мною миры.

Прошло немного времени после смерти моей бабушки, и у меня сломался компьютер, из-за чего я лишился дневника, в котором записывал, как проходили ее последние дни. Я успел переписать на дискеты все остальное — черновики романа, бесчисленные рецензии и эссе, сотни статей, — но дневника у меня не осталось ни в распечатке, ни в виде резервных копий. В этом дневнике, несомненно, отразилась моя неуверенность в том, зачем я его пишу: я фиксировал в нем не только свои ощущения, но и конкретные подробности ее смерти. Я писал, например, как розовел ее указательный палец с приклеенным к нему крохотным датчиком, как через ее волосы с шипением выходил туман из кислородного воротника, как набухало ее лицо, оставаясь морщинистым, словно печеное яблоко, а кожа при этом сохраняла удивительную мягкость. Как мы напевали ей ее любимые песни Гершвина, хотя она уже не могла их слышать. Как появились перебои с дыханием, как ее не стало и как появились медсестры и подвязали ее челюсть кусочком бинта.

Мне было стыдно доверять словам интимную сторону смерти, поэтому я находил утешение в том, что мой дневник как бы существовал и одновременно не существовал. Он находился где-то в пограничной области, подобно моей бабушке, долго лежавшей без сознания. Дневник превратился в то, что в Талмуде называется госес: тело между жизнью и смертью, которое уже не на земле, но еще не на небесах. Но вот мой компьютер сломался, и мне захотелось вернуть свои слова. Теперь я стал скорбеть и по своему дневнику, и по покойной бабушке. Повторная — кибернетическая — потеря напомнила мне о первой и сделала ее окончательной в моем сознании. Подробности ее умирания перестали существовать и в тихой виртуальной реальности — моих слов не стало.

Но так ли это? Друзья, которые разбираются в компьютерах, сказали мне, что в них ничего не исчезает бесследно. Если мне очень нужно вернуть мой дневник, то я могу передать неисправный компьютер специалистам и те восстановят все, что я когда-либо в нем писал. Это осуществимо, хотя и обойдется в немалую сумму.

Мысль о том, что в компьютерах ничто не исчезает бесследно, повторяется довольно часто. Например, мой справочник по Интернету гласит: «Все операции, осуществляемые с помощью цифровых технологий, автоматически документируются, чтобы другие люди или компьютерные системы могли это отыскать». В таком заявлении есть нечто зловещее, но и успокаивающее одновременно.

«Все человечество создано одним автором и составляет один том, — написал однажды Джон Донн в одном из своих самых замечательных произведений. — Когда умирает человек, одна из глав не вырывается из этой книги, а переводится на более совершенный язык. И такая судьба ожидает все главы». Когда моя бабушка умерла, я вспомнил об этих словах и попытался найти их в своем старом, университетских времен, издании Донна, но не смог. Поэтому мне пришлось довольствоваться словами утешения из Псалма 120 —более суровыми, но и более уместными для случая моей бабушки. Однако я не прекращал поиски цитаты из Донна, и она не обманула моих ожиданий:

Господь использует несколько переводчиков: какие-то части книги переводит возраст, какие-то — болезнь, иные — война и даже правосудие. Но в каждомпереводе присутствует рука Господа, и Его же рукавновь переплетет наши рассеянные листы для тойбиблиотеки, где каждый том будет открыт для всех.