Он медленно опустился на колени. Он хохотал. Даже позволил себе откинуться на землю, на лесной ковер, чтобы посмотреть прямо сквозь кружево сосновых ветвей на сверкающую звездную россыпь за барашками облаков и на луну, спокойно плывущую на север.
Но ему следовало знать. Он должен был вычислить. Он мог бы это предположить, когда был здесь последний раз. Женщины были старые и больные, они швыряли в него камнями и бросались к нему, чтобы прокричать проклятия ему в уши. Он чуял запах смерти вокруг себя. Он уже чуял ее, но это не был кровавый запах женщин – это был сухой, кислый запах мужчин. Он перевернулся и уткнулся лицом в землю. Его глаза снова закрылись. Он слышал, как маленькие люди суетливо бегают вокруг.
– Где Сэмюэль? – спросил кто-то из них.
– Скажи Сэмюэлю, пусть возвращается!
– Почему ты здесь? Ты освободился от проклятия?
– Не смейте говорить со мной о проклятии! – выкрикнул он и сел. Чары были разрушены. – Не смейте со мной разговаривать, вы, мразь!
На этот раз ему удалось схватить, но не маленького человечка, а пылающий факел. Он поднес его к лицу и почуял несомненный запах горящего человечьего жира. С отвращением он отбросил факел от себя.
– Будь проклята в аду, окаянная чума! – завопил он. Один из них ущипнул его за ногу. Камень порезал щеку, но не глубоко. В него швыряли палки.
– Где Сэмюэль?
– Это Сэмюэль послал тебя к нам?
И тут громкое фырканье Эйкена Драмма заставило всех притихнуть.
– У нас был вкусный цыган на ужин, о да, но Сэмюэль забрал его к Эшлеру!
– Где наш цыган? – вскричал Юргарт.
Смех. Издевательские крики и возгласы, ухмылки и проклятия.
– Пусть дьявол унесет тебя домой по кускам! – вскричал Юргарт.
Барабаны зазвучали снова. А из дудок вырывались дикие звуки.
– А вы, все вы, попадете в ад! – кричал Эш. – Почему бы мне не отправить вас туда сейчас же?
Он повернулся и помчался снова, не представляя сначала, в каком направлении. Но подъем оказался равномерным, и это обстоятельство послужило наилучшим проводником. Слыша хруст под ногами, треск в кустах и слыша свист ветра в ушах, он понял, что спасся и от жутких барабанов, и от несносных дудок, и от издевательств.
Вскоре он осознал, что больше не слышит их музыку и гнусавые голоса. Наконец он остался в одиночестве.
Задыхающийся, с болями в груди, с ноющими ногами и распухшими ступнями, он шел медленно и долго, пока наконец не вышел на твердый асфальт дороги. Словно после глубокого сна он снова оказался в привычном мире – пустом, холодном и безмолвном. Звезды наполнили сиянием небеса. Луна приподняла вуаль и затем опустила ее снова, и легкий ветерок заставил едва заметно трепетать сосны, а потом опустился ниже, как бы позволяя им распрямиться.
Когда он появился в гостинице, Лесли, его маленькая помощница, ожидала наверху. Тихо вскрикнув, потрясенная, она пробормотала несколько слов приветствия и принялась поспешно снимать с него разорванное в клочья пальто. Поднимаясь по лестнице, она держала его за руку.
– Ах, как тепло. Как тепло…
– Да, сэр, и вас ждет теплое молоко.
У кровати стоял высокий стакан. Эш выпил его до дна. Она расстегивала пуговицы на его рубашке.
– Благодарю вас, дорогая. Моя драгоценная помощница, – сказал он.
– Спите, мистер Эш, – отозвалась она.
Он тяжело опустился на постель и ощутил, что его накрывают большим пуховым одеялом, кладут под щеку взбитую подушку. Как мягка и уютна кровать, принявшая его в свои объятия, погружающая в первый сон и тянущая куда-то в глубину.
«Долина… моя долина… озеро… мое озеро… моя земля… Ты предал собственный народ…»
Утром он быстро позавтракал у себя в комнате, пока его служащие готовились к незамедлительному возвращению. Нет, на этот раз он не собирается спускаться вниз, к Кафедральному собору, сказал он. И да, он прочел статьи в газетах. Святой Эшлер, да. Он тоже слышал эту сказку.
Юная Лесли была озадачена.
– Вы хотите сказать, сэр, что не за тем приехали сюда, не для того, чтобы увидеть гробницу этого святого?
Он только пожал плечами.
– Мы еще сюда вернемся, моя милая.
В другой раз, быть может, они совершат эту небольшую прогулку.
Сэмюэль ожидал его возле машины. Он был опрятно одет: костюм из твида, свежая накрахмаленная белая рубашка с галстуком – и выглядел маленьким джентльменом Даже его рыжие волосы были достойно причесаны, и лицом он походил на респектабельного английского бульдога.
– Ты оставил цыгана одного?
– Он ушел, пока я спал, – признался Сэмюэль. – Я не услышал. Он ничего не похитил. Не оставил даже записки.
Эш на миг задумался.
– Возможно, это к лучшему. Почему ты не сказал мне, что женщин там не осталось?
– Дурень. Я не позволил бы тебе туда ехать, будь там хоть одна женщина. Ты должен бы это знать. Ты не подумал. Не посчитал, сколько лет прошло. Не поразмыслил об этом как следует. Играл в свои игрушки, в свои деньги, ублажал себя всякими другими прекрасными вещами. И все забыл. Забыл – и потому счастлив.
Машина везла их из аэропорта в город.
– Ты хочешь ехать на свою игровую площадку под небесами? – спросил Сэмюэль.