— Ну, скажем, мобилизовать небольшое гражданское судно своей властью, если его хозяин не будет против, вы вполне можете. А на вспомогательный крейсер вполне можете выдать минные аппараты и самоходные мины. Хотя я предпочитаю обзывать их торпедами. Куда пойдёт потом столь мелкий вспомогательный крейсер, это никто в здравом уме отслеживать не будет. В нужный момент скромная посудина окажется там, где нужно. И если охотник будет один, он отправится на дно.
— А если охотников будет больше одного?
— Тогда команде вспомогательного крейсера придётся решать на месте, как ей быть.
Макаров откинулся на спинку кресла. Потеребив свою бороду, он проворчал.
— Все это мне крайне не нравится. Тем более, что все основано на ваших предположениях. Я подумаю и потом дам вам ответ.
— Мне этого достаточно, Степан Осипович. Пока время терпит. По крайней мере я на это надеюсь.
Еще немного потеребив свою знаменитую бороду и, видимо, посомневавшись в допустимости вопроса Макаров, все-таки его задал. А вопрос и вправду получился не совсем удобный.
— Есть у меня к вам неудобный вопрос, Александр Яковлевич. Если не хотите, можете не отвечать. Но все же… Скажите, отзыв в столицу Стесселя — это ваших рук дело?
Александр открыто улыбнулся. Что ж, придётся расставить все точки над I. Впрочем рано или поздно это все равно бы произошло. Так почему бы и не сейчас.
— Видите ли, Степан Осипович, отозвать кого-либо, тем более генералов и адмиралов, я не могу. Это с одной стороны. С другой, — Император был обеспокоен массой противоречивых сообщений с Дальнего Востока включая Порт-Артур. И попросил меня побыть здесь его глазами и ушами для того, чтоб дело, порученное множеству его поданных, делалось в соответствии с предписанным, быстро и добро, насколько это возможно. К сожалению, разобравшись с имеющимися фактами, мне стало понятно, что, как руководитель, господин Стессель не справляется обязанностями на своём посту. Более того некоторые его действия, вернее бездействия и волокита, наносили прямой вред делу. Обо всем этом я доложил в Столицу. Ну а уж Император сам принял решение. И явно не только на основании моего доклада, поскольку, насколько мне известно, отозван и ряд фигур, о которых мной в докладе на Высочайшее Имя не упоминалось. Таков мой ответ. Причём я бы предпочел, чтоб вы не предавали огласке услышанное вами сейчас. Многие здесь об этом подозревают. Но подозрения — это не точные сведения, а всего лишь подозрения. Надеюсь, мы договорились?
Адмирал покачал головой.
— Пусть будет по-вашему. Если по чести сказать, мне со Стесселем порой приходилось трудновато. Бюрократия вообще, к сожалению, частенько портила мне жизнь. И в этом плане с генералом Белым проще. К тому же он мне не начальник. Но мы все-таки одно дело делаем…
Собеседники немного посидели в тишине. Князь уже подумывал о том, чтобы попрощаться и раскланяться, но у Макарова нашелся ещё один интересный вопрос. И даже не один.
— Вы слышали самые свежие новости из Санкт-Петербурга? Государь Император разрешил покупку земли в Привисленских губерниях евреям и польской шляхте, коя раньше была лишена этого права. Вам не кажется, что это очень рискованный шаг? Как бы со временем не получить очередной польский бунт. Да ещё эти евреи…
— Нет, Степан Осипович, не кажется. Более того, ход весьма интересный. Вы ведь заметили, что шляхта может теперь покупать земли
— Да уж, немало мы копий по этому поводу с господами офицерами сломали…, — Макаров сокрушённо вскинул руки, — и большинство, да и я сам сомневаются в …эмм… продуманность этого шага.
