– Здравствуй, Кайратик! Мне двести пакетов и «маечек» тридцать штук.
Кайрат заметил непонятный предмет на макушке у торговки, похожий на носовой платок, которым она прикрыла голову.
– Что это у Вас? – спросил Кайрат.
– Это магнитная салфетка. От головной боли, – Наталья Павловна поправила очки с крупными квадратами стёкол и, пытающийся съехать с пышной причёски, лечебный предмет.
– Как? Помогает? Разрешите, глянуть?
Интеллигентная торговка смахнула салфетку с макушки и протянула парню. Кайрат взял в руки сомнительное средство от головной боли. Вблизи салфетка смахивала на губку для мытья посуды, сотканную из металлических нитей. Если её скомкать, она идеально подходила бы для протирания жирных чугунных сковородок и её собратьев – кастрюль. Глаза молодого человека удивлённо расширились.
– Помогает от головной боли? – недоверчиво переспросил распространитель.
– Не распознала пока лечебный эффект, Кайратик! Вчера только купила. По базару ходила женщина. Она предлагала. Очень хвалила прибор и утверждала, что салфетка лечит мигрень, снимает спазмы сосудов в головном мозге и даже понижает давление. Я купила. Вечером лечилась дома. Положила на лоб, как меня научила эта женщина и легла на диван. Но, к сожалению, не почувствовала с первого раза целительный эффект.
– Наталья Павловна, – парень вздохнул, пытаясь скрыть смех, – Вы же не первый день торгуете на рынке?! Здесь полно аферистов и мошенников.
– Моя дочка тоже ругалась, когда я продемонстрировала ей лечебный прибор, – покачала головой женщина, – дочка заметила сходство магнитной салфетки с точной копией губки для мытья посуды. Она предложила мне кинуть её в раковину, посоветовав использовать по назначению, но вовсе не лечебному, а для мытья посуды, так как старая губка износилась.
Наталья Павловна смяла салфетку в ладони и, вращая рукой, показала, каким образом, по словам дочери, истинное предназначение предмета. Кайрат захохотал. Он уже не мог удержать, вырвавшийся наружу, смех.
– Дочка сказала, что меня облапошили, – Наталья Павловна жалостливо улыбнулась, – затем она хохотала до слёз…примерно, как сейчас смеёшься ты! Она ещё больше разошлась, когда увидела, как я лежу на диване с салфеткой, приложенной ко лбу! Дочка едва не лопнула от смеха.
Кайрат от хохота держался за живот и вытирал слёзы, льющиеся из глаз. Он представил живописную сцену, как взрослая, но доверчивая женщина лежит на диване, с приложенной ко лбу губкой для мытья посуды, свято надеясь на мгновенный, чудодейственный эффект.
– Ох! Не могу больше! Живот болит от Вашего рассказа. Рассмешили от души, – Кайрат оставил заказ на прилавке и взглянул на часы, – побегу. Времени в обрез! Удачной торговли, Наталья Павловна!
– Спасибо, Кайратик!
Через две минуты он появился возле Ильсии.
– Привет, красавица! Сколько?
– Привет! Мне – двести. Соседке сто штук. Ещё «маечек» двадцать, – привычно перечислила она.
– Что так мало берёшь пакетов? Ильсия, у тебя мозги есть? – парнишка хитровато подмигнул, напомнив одну из произошедших сцен.
– Замучили покупатели этим вопросом, – скривилась полноватая девушка, – каждый день спрашивают про мозги.
– А меня терзают расспросами о бумаге, – улыбнулся парень.
– Какой бумаги?
–Ну, не туалетной, Слава Аллаху! Оберточной.
– Она же тяжёлая? И место много занимает. Я видела женщину, которая ходила с тележкой, схожей с твоей таратайкой. Она продавала обёрточную бумагу.
Парень развёл руки в сторону.
– Слушай, Ильсия! Иду по рынку. Подхожу к торговке. Она спрашивает: «Пакеты фасовочные есть? Размером тридцать на сорок?» Я отвечаю: «Есть». Она говорит: «Хорошо. А пакеты размером двадцать пять на сорок есть?» Я киваю. Она опять спрашивает: «А маечки есть?» Я соглашаюсь: «Да, есть» Она продолжает: «Маркеры есть?» Я спрашиваю в ответ: «Сколько оставить?» Наступает момент, когда торговка начинает меня раздражать, продолжая свой допрос: «Пакеты с ручками… с прорубной ручкой есть?» Я показываю уголок упаковки больших пакетов, которой она интересуется. И вдруг спрашивает: «А бумагу обёрточную ты носишь?» Вот, Ильсия, ответь, как на это реагировать?
Кайрат сделал возмущённое лицо.
– У меня тележка набита пакетами. Куда ещё мне бумагу затолкать? Во вторую тележку?! И ходить паровозиком? Ту-ту! Ну, всё есть! А бумаги обёрточной нет…, ну, не занимаюсь я бумагой, блин! У меня полиэтиленовые пакеты!
– Кайрат! – Ильсия подколола присущей ей юмором, – а чай с лимоном ты продаёшь? Налей стаканчик, пожалуйста!
Она дождалась, пока у парня вытянется лицо, а затем заразительно рассмеялась.
– Фу, ты! – помотал головой распространитель, – я почти тебе поверил.
– Я заметила, что ты был готов выругаться, – веселилась девушка.
– Как тут не выругаться, банная плесень! – сказал Кайрат. – Ох, ты! Я уже стал выражаться, как дядя Коля!
– Как, кто? – уточнила Ильсия.
– Ковшов Николай. Ты его не знаешь. Это мой земляк. Мы живём в одном посёлке. Он, таким образом, смешно ругается.
– Я тоже на базаре ругаться научилась, – созналась Ильсия, – не без этого…, разного народу проходит за день. Наслышишься за двенадцать часов.
