Все знают эту историю. О том, как Людмилу похитили с брачного ложа, а Руслан бросился на поиски. О том, как одолел он всех соперников и коварного колдуна и доказал право зваться мужем самой прекрасной, всеми желанной и скромной девы.Но что, если Людмила была не настолько слаба и беспомощна, чтобы безвольно ждать спасения? Если зло притаилось совсем не там, где все думали? И если в чувствах и мыслях Руслана многое переменилось за этот долгий, сложный и отнюдь не одинокий путь?Остановись на мгновение, присядь у корней многовекового дуба, закрой глаза и послушай. Послушай сказку. Послушай… правду?О книгеРетеллинг «Руслана и Людмилы»Долгожданная новинка от автора бестселлера «Моя темная королева»Внутренние иллюстрации TANYA DÜRER, обложка Soma и оформление PaskhalidiДля кого эта книгаДля читателей темного фэнтези, ретеллингов и народных сказок.Для тех, кому понравилось книга «Моя темная королева».
Тэ, Кристина
Там чудеса / Кристина Тэ. – Москва: МИФ, 2024. – (Red Violet. Темный ретеллинг).
ISBN 978-5-00214-249-1
© Кристина Тэ, 2024
© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024
Тому, чье имя прозвучит в конце
Борька сказал, у ворона того шесть глаз, четыре крыла, перья что смоль – каждое не меньше локтя – и костяной гребень вдоль хребта. И будто несли клеть с чудо-птицей через весь город вчетвером на двух здоровенных жердях, точно паланкин заезжего восточного господина.
Вот только верить Борьке на слово – все равно что не глядя с обрыва прыгать: то ли на сук
Слева, припав глазом к самой широкой прорехе, притаилась Людмила, а справа пыхтел Борька, явно оскорбленный их сомнениями.
– Ну, видали? – Он подполз ближе. – Что я говорил!
– Угомонись, сиволап. – Фира легонько пихнула его локтем в бок. – Не то свалимся хр
И потащил же его леший вслед за ними, эдакого детину! Раньше-то он мог отплясывать на сеновале, и хоть бы что, но ныне не мальчишка уже, почти мужчина, а словно не сознает, как вымахал к четырнадцатому лету. Того и гляди истинно проломит крышу.
– Да я как перышко! – свистящим шепотом возмутился Борька.
И тёс под ними, точно в насмешку, заскрипел.
– Многовато их, – прошелестела солома голосом Людмилы, а затем и ее всклокоченная голова поднялась из стога. – Давно ль птиц стерегут пуще девиц в тереме?
Фира только хмыкнула.
Кабы терем стерегли как следует, разве ж очутились бы они здесь, да еще и на закате?
То есть Фира б, может, и очутилась – на побеги непутевой чужачки смотрели сквозь пальцы, а если и ругались, то для вида, не боле, – но вот княжну бы верно заловили на пороге. И заперли бы на семь засовов до самой свадьбы, и князю-батюшке донесли бы. Благо подслеповатую няньку Дотью никто не спешил заменить кем помоложе да поглазастее, а прочие так ошалели от подготовки к пиру, что о невесте переживали последним делом.
Дурачье. Наивное дурачье.
Это ведь не Фира затащила ее на сеновал – наоборот все. И не Фира с утра до ночи выспрашивала у старой няньки о колдовстве древнем и зверях вещих. И уж точно не Фира, разглядев-таки в щель небывалого ворона – и впрямь громадного и многокрылого, – теперь кусала губу и хмурила брови.
Когда лицо Людмилы делалось таким задумчивым, всякий, кто знал ее хоть чуточку, ждал недоброго. Вот и Борька притих, а Фира тяжело вздохнула.
