– Да бог его знает, кто тут у нас злодействует! Так-то я думал об этом, но… Даже близко понять не могу, кто и почему это делает.
– Когда Куразин Ваня попал в больницу с тяжелым нервным потрясением, вы этот случай расследовали? Место происшествия осматривали? С мальчиком пробовали поговорить?
– Это… Я осматривал место происшествия, но только на следующий день… То есть через день. Вот… Найти ничего не удалось, тем более что прошел дождь, и им все смыло. А к мальчику меня не пустили. Эта… Людмила Артуровна запретила.
Как явствовало из дальнейшего повествования Червонова, по поводу всех прежних происшествий – и убийства людей, и их исчезновения, – он на хутор приезжал обязательно. Но вот только, по его словам, из-за неустойчивой связи между селами о случившемся он узнавал не сразу, а из-за частых поломок машины приезжал чаще всего «к шапочному разбору».
Поняв, что этот разговор – не более чем пустая трата времени, Гуров поднялся с лавочки и, сухо попрощавшись, уведомил, что у него вопросов больше нет.
– Кстати, сегодня ночью была попытка поджога дома жительницы хутора Роговой, у которой мы квартируем, – не глядя, бросил он своему собеседнику. – Выясните, у кого в райцентре и окрестных селах есть хорошие, мощные арбалеты. Прежде всего меня интересуют незарегистрированные. Вам понятно задание?
Участковый, отчего-то разволновавшись, закашлялся и пообещал «выполнить все в точности». При этом его голос почему-то звучал весьма неискренне.
Минут двадцать спустя вместе с Пал Палычем Лев подошел к некогда добротному рубленому дому, за годы своего существования осевшему и скособочившемуся. Дед Василий, уже пребывающий в возрастной категории «божий одуванчик», тем не менее держался бодро и обладал вполне звучным голосом, весьма далеким от характерного старческого дребезжания или шамканья. Да и изъяснялся он весьма грамотно, без запинки произнося самые заковыристые слова. Узнав, с чем к нему прибыли гости, старик лишь рассмеялся, сокрушенно качая головой.
– Да, есть такая байка про несметные сокровища, – заговорил он с ироничными нотками в голосе. – Только все это пустая болтовня. В былые времена говорили, что клад запрятан на берегу Дона под старым дубом. Потом стали болтать, что он спрятан под Плетюхой. Третьим местом называли Ведьмину балку. Вроде того, богатства спрятаны в какой-то норе, но их охраняет сам Вий. Позже стали говорить, будто сокровища нашел переселившийся сюда отставной запорожский атаман Бунчук, для этого он даже свою душу продал нечистому. Вот казаки его и выгнали из атаманов…
– Ну а вы-то сами верите в существование клада? – уточнил Гуров.
– Никогда не верил и верить не собираюсь, – твердо заявил дед Василий. – Так вот… Богатства Бунчук вроде бы и нашел, да только попользоваться ими не смог – погубил его нечистый. Поплыл он на лодке сети проверять, но отчего-то перевернулся и утонул. А сундук со златом-серебром перед этим зарыл под своим домом. И как только он пошел ко дну, хутор в тот же день сгорел дотла. Люди потом по новой отстроились, да только то место, где именно стоял курень Бунчука, так и не нашли. А потому, чтобы клад найти, надо сломать все хуторские постройки и перекопать всю эту округу на сажень в глубину.
Гуров и Яшков, слушая его, невольно рассмеялись – ничего себе задачка! Кроме того, сообщил далее старик, если верить старым бывальщинам, клад охраняют некие загадочные сущности – михрюнчики и закусяки. Михрюнчики, по старым хуторским преданиям, – маленькие уродливые человечки с длинными, волочащимися по земле руками. Они способны проходить сквозь стены и любую толщу земли, наводить на человека морок и даже сводить его с ума. Закусяки – тоже карлики, с большой головой и обширной клыкастой пастью. Всякого, кто без соблюдения особых ритуалов прикоснется к кладу, эти создания безжалостно кусают. И хотя на теле ран не видно, в тех местах, где хотя бы коснулись зубы закусяк, появляются язвы, тело начинает разрушаться.
– Да-а-а… Уж придумали, так придумали! – усмехнулся Лев. – Послушаешь такое – начисто пропадет желание идти в кладоискатели. Скажите, Василий Селиверстович, а кто еще из ваших односельчан знает эту историю?
Старик, подумав, пожал плечами:
– Да в подробностях вряд ли кто знает.
По его словам, небылицу про тайные сокровища он слышал от своего деда. А дед был еще тот кремень – под пыткой никому ничего не сказал бы. Да и сам Василий Селиверстович, чтобы народ «попусту не смущать и не баламутить», насчет этого особо-то не распространялся.
