Там, где дует сирокко полностью

Нервно нашарив в кармане наладонник, он вытащил его и начал, двигая пальцем по экрану, перебирать контакты. Омар Гарби, например. Человек надёжный, с хорошими знакомствами, в том числе на тёмной стороне Зеркала. Записан у него под двумя именами – настоящим, с собственным телефонным номером, и как «Амин» – так он обычно представляется на тёмной стороне Зеркала. То есть, не представляется никак. Может, попробовать связать его с Таонгой, может…

Скрипнула дверь, послышались шаги, и он обернулся. В кофейню вошло двое мужчин.

[1] Миса иль хир (араб.) – добрый день.

[2] Medda (ит.сиц.) – дерьмо.

[3] Supplementi nutrizionali (ит.) – питательные добавки.

[4] Баят (араб.) – клятва верности.

[6] Вади-Захаб – Западная Сахара.

[7] Porca merda (ит.) – дерьмо свинячье! – популярное итальянское ругательство.

[8] Раид бахр (араб.) – морское звание во флоте арабоязычных стран.

[9] Sciocca (ит.) – дура

[10] Канестрато – сыр из традиционной сицилийской кухни.

Глава первая

Иногда Салах думал, что лучше бы не читал и не знал всего, что ему сбросила Замиль. И его смутные подозрения о том, что планируют и чего хотят его клиенты, так и остались бы подозрениями. Может, тогда они бы просто махнули на него рукой? Или всё равно бы посчитали, что он знает слишком много?

Теперь уже не узнать, как не выжечь из памяти те строки, что он прочитал в скопированной Замиль переписке. Девушка, понятно, работала неумело, всё было разбито на части, иногда не получалось сложить начало и конец беседы. Но и того, что он понял, хватало.

Происходившее во всём их вилайете – не случайность, не вспыхнувшее по неосторожности пламя. Безумные шейхи действительно хотели этого и готовили и взрыв в Марсале, и убийства в Мадине, и волну отрежиссированной ярости, которая «внезапно» захлестнула Зеркало.

И с этим как-то связано то, что он помог передать на другую сторону моря. Что именно это было, оставалось неясным, из того, что передала Замиль, понимания не прибавилось. Но очевидно одно – шейхи рассчитывают на вмешательство властей Халифата. Даулят-аль-Канун после смерти Махди приобрёл весьма рыхлый вид – всё ещё считаясь единым государством, крепостью спасительной веры, осаждённой безумием и нечестием, на деле он представлял собой что-то вроде союза вилайетов, сквозь которые всё чётче проступали швы прежних государств. Их вилайет, их Остров был самым маленьким (не считая бейрутского), и в определенном смысле наименее значимым. И от этого у шейхов, таких важных в Мадине, но едва замечаемых за её пределами, изрядно припекало.

Катер качнуло, и Салах поднял голову. Правильно ли он тогда поступил? Что ж, если жизнь муташаррида к чему его и приучила, так это не тратить время на бесплодные сомнения. Сомневающийся слабеет. Он ещё раз глянул на лежавший перед ними наладонник этого офицера. Надо бы выбросить, по нему могут отследить, но не раньше, чем он вытянет оттуда все нужное. Главное он уже успел прочитать…

– Почему ты не выбросил его в море, Салах, сам же говорил, нас могут…

Он поднял взгляд, и Таонга осеклась.

– Если подключиться к Зеркалу, – вмешалась сидевшая напротив Замиль, и он увидел, как Таонга метнула на неё злобный взгляд, но ничего не сказала.

Такая робость на неё не похожа, но она вообще сама не своя эти дни, с того самого момента, когда они решили бежать из Марсалы все вместе, и он помог ей вынуть из стопы пулю от «тычка». Её бесит присутствие Замиль, понятно, но…

– Салах, так как мы всё-таки войдём в порт, если он закрыт, а у нас нет документов для этого вилайета? – теперь Замиль обращалась к нему.

Хороший вопрос. Не то чтобы у них было так много времени на подумать. Когда оказалось, что команда катера береговой охраны – три человека – была выведена из строя, все впали в оцепенение, и решать пришлось ему. Сгоряча он собирался выплыть на катере береговой охраны, уж его-то останавливать не будут, но спохватился. Может, в порт ему войти и позволят, но там-то в любом случае кто-то встретит, а объяснить присутствие на патрульном катере их пёстрой команды не выйдет никак. Пришлось изобретать что-то на ходу. Тони, этот назрани, которого знал Стефано, оказался разговорчив. Придя в себя, он блажил, умоляя не убивать его, и успел кое-что рассказать.