Она медленно приблизилась к канистре. В глаза бросился ворох плакатов. На сей раз ее улыбающееся лицо было приставлено к телу женщины, держащей мертвого ребенка. Фото – черно-белое, возможно, из зоны военных действий; сверху наложены языки пламени, мать и дитя как будто охвачены огнем. Внизу напечатаны пять слов:
КЕЙТ ПАУЭЛЛ, ГОРИ В АДУ
Кейт отвернулась. У ног стояла канистра с бензином, рядом – банки с растворителем. Там же – баллоны аэрозольного клея. На всех – предупреждающие знаки: «Огнеопасно». Она подняла тяжелую красную канистру. Изнутри послышался плеск.
– С-сними крышку.
Кейт подчинилась. Липкая крышка повисла на полоске пластика. Тошнотворно-сладко запахло бензином.
– Л-лей.
– Пожалуйста, не надо…
Эллис схватил Джека за волосы, запрокинул ему голову, прижал нож к шее.
Трясущимися руками Кейт наклонила канистру. Из широкого горла хлынула струя бензина, разлилась по коробкам и контейнерам с чернилами, потекла на ковер. Намочила улыбающееся с плакатов лицо на фоне напечатанного пламени.
– Т-теперь шторы.
Кейт плеснула на тяжелые портьеры. Там, куда попал бензин, ткань потемнела.
– И ковер, – приказал Эллис. Голос звучал глухо, заторможенно. Заикание почти исчезло. – Иди сюда и лей.
Он отошел в сторону. Кейт двинулась к дивану и креслам, на ходу выливая бензин из канистры. Там осталось меньше половины.
– Лей на них.
Кейт молча покачала головой. Эллис снова прижал нож к горлу Джека. Его глаза сверкали, зрачки расширились.
– Давай.
Эмили начала тихо всхлипывать, ей сипло вторил Ангус. Ручка канистры стала скользкой.
– Не могу!
Тяжело дыша, Эллис протянул руку.
– Дай мне.
Кейт не шевельнулась.
– Я с-сказал, дай мне! – нервно выкрикнул он.
Она отшатнулась.
– Помнишь, что ты сказала? – Эллис отодвинулся от Джека и сунул руку в карман. – Его сожгли в печи. Или забыла? – Он достал коробок спичек. – Я покажу тебе, что значит страдать.
Кейт швырнула канистру ему в лицо – он едва успел поднять руки – и бросилась прочь. Эллис схватил ее, но она вырвалась и помчалась по темному коридору, огибая коробки Джека и расшвыривая их за собой.
Входная дверь оказалась заперта. Кейт дернула ручку. Со стороны гостиной донесся шум: к ней бежал Эллис. Она опрометью кинулась наверх. Там было темно; в дальнем конце коридора виднелся бледный квадрат окна. Задыхаясь, Кейт побежала туда. На лестнице послышался звук шагов. Она открыла ближайшую дверь.
В комнате царил мрак. Судя по запаху талька и фломастеров, это была детская.
Кейт попыталась нащупать замок или защелку, но не нашла. Она вслепую двинулась в глубь комнаты, лихорадочно припоминая, где там можно спрятаться. Стукнулась ногой о кровать. Ориентируясь по ней, подошла к книжному стеллажу.
Уперлась в стену.
Ощупала неподатливую твердую поверхность. Наткнулась на маленький столик. Схватилась за него, чтобы тот не упал, и едва не опрокинула ночник.
Эллис шел по коридору, одну за другой открывая двери.
Кейт осторожно поставила ночник на место, вжалась в проем между столиком и стеллажом. Попыталась успокоить сбившееся дыхание, прислушалась. Открылась еще одна дверь, уже ближе.
Рука выше локтя саднила. Кейт решила проверить, что там, и едва не вскрикнула от острой боли. Прикусив губу, она нащупала длинный порез. От прикосновения испачканных бензином пальцев рану защипало. Ей вспомнился рывок, который она почувствовала, пробегая мимо Эллиса, и острое лезвие ножа.
В коридоре скрипнула следующая дверь. Кейт крепко зажмурилась, прикрыла руками живот. От приторного запаха бензина ее мутило. Снаружи послышались шаги. Сердце гулко колотилось о ребра. Она подумала о втором, маленьком, невинном сердечке, бьющемся в такт с ее собственным.
Дверь отворилась, шаркнув по ковру. Кейт открыла глаза, но увидела только тьму.
– Кейт.
В тишине негромкий голос прозвучал словно крик. Замерцал тусклый свет: на столе зажегся ночник. Комната наконец приобрела очертания – показались кроватки, мягкие игрушки. Из-под абажура таращился Микки-Маус.
Эллис стоял в дверях, держа руку на выключателе. Его глаза покраснели, на одежде темнели мокрые пятна. В воздухе распространялся сильный запах бензина. Кейт шагнула в сторону, надеясь прошмыгнуть мимо него, но он закрыл собой выход. В его руке блеснул нож.
Она снова забилась в проем между стеллажом и столом. Эллис замер посреди комнаты.
– Не надо было тебе этого делать. – Кейт не понимала, что он имеет в виду, – то ли не следовало убегать, то ли делать аборт. От страха она не могла вымолвить ни слова. – Ты не имела права. Это был мой ребенок. – Он перевел взгляд на ее руку. – У тебя кровь.
Кейт опустила глаза. На левом рукаве пальто зиял длинный разрез. Она почти забыла о ране, но теперь та снова запульсировала. Боль придала ей храбрости.
– Почему ты так расстроен? – Она вытерла рукав и продемонстрировала окровавленную ладонь. – Ты же именно этого и добивался.
На лице Эллиса появилось затравленное выражение.
– Я… я не хотел.
