– На вечеринке. Мне понравилась эта чудила. А ей понравился я, черный. Только что умер ее брат. Ей нужен был кто-то, чтобы выговориться. Мой собственный брат умер, когда я был маленький, поэтому я знал, что чувствуешь при этом. Кроме того, она очень красива, вы, вероятно, знаете. По крайней мере, была красива, пока не стала одеваться под Клеопатру, красить волосы в черный цвет и намазывать всякую дрянь вокруг глаз. Господи Иисусе!
– Когда это началось?
– Мы уже жили какое-то время вместе. Вероятно, это был конец апреля – начало мая. Вначале я подумал, ну, опять чудит, понимаете? То есть, если честно, меня привлекало в ней как раз то, что она со странностями. До нее у меня были другие белые женщины. Некоторые – даже красивее Натали. Но ни одна не была чудилой, понимаете? Я никогда не знал, чего от нее ждать. Каждый день она преподносила какой-нибудь сюрприз. – Он вдруг ухмыльнулся. – Когда все делаешь по-обычному, не так уж много получаешь радости, понимаете? Жить с Натали было восхитительно!
– Так почему вы вышвырнули ее?
– Потому что есть разница между чудилой и сдвинутой. Когда я понял, что она сдвинутая, я попросил ее убраться.
– В какую сторону она сдвинутая?
– В сторону брата.
– Расскажите.
– Ну, мать передала Натали все барахло, что осталось от ее брата. Ну, личные вещи. Бумажки. Свидетельство о рождении, детские игрушки, документы об увольнении из армии, его школьный дневник, водительское удостоверение, страховую карточку, школьные сочинения... Весь этот никчемный мусор. Но Натали то и дело вынимала это, проглядывала, изучала, словно какое-то национальное достояние. А знаете кулон, что она носит все время? Эту штуку с яшмой и лицом Клеопатры?
– Да.
– Это брат ей подарил. Вы знаете, наверное.
– Да.
– Хорошо. Не знаю, когда он ей его подарил – может, когда ей исполнился двадцать один год... Он купил кулон в антикварном магазине. Заказал выгравировать ее имя. Хороший подарок.
– Продолжайте.
– Вскоре после того, как мы стали жить вместе, она сказала мне, что подарок получила от Птолемея Двенадцатого. То есть Гарри, ее брат, вдруг у нее в голове стал Птолемеем. Вы поняли? И вот она отправляется к ювелиру, к граверу, и он вырезает для нее дату рождения Клеопатры, 69 год до нашей эры. Тут у нее в памяти начинают всплывать всякие вещи про Гарри – то есть про Птолемея – и она начинает рассказывать мне, что они поженились, когда ей было семнадцать, рассказывает, как она его любила и потом... Словом, совсем крыша поехала. Вот и вся история.
– И что потом?
– Потом стала называть Птолемеем меня. Стала говорить, что это я – ее брат. И очень скоро до меня дошло, что здесь, на этой постели, она трахалась не с Чарли Каррадерсом, а с Птолемеем Двенадцатым, то есть со своим умершим братом Гарри Флетчером. Знаете, мистер, я не желаю быть привидением, когда трахаюсь. Я сказал ей: убирайся.
– И она уехала.
– Она закатила скандал. Но уехала. Это случилось восьмого июня. Потом она вернулась четырнадцатого – за своими вещами. Сказала, что нашла квартиру на Оберлин-Кресент.
– Вы видели ее с тех пор?
– Один раз. В прошлом месяце она приехала в Хаммерлок показать своего нового дружка. Небось разыскивала меня весь вечер, ездила с ним из бара в бар. В конце концов нашла меня в «Димми» на Сто третьей улице. Я как раз выходил оттуда. И вижу: сидит она в этом микроавтобусе «Фольксваген». Машет мне ручкой и знакомит с парнем за рулем. Ну, он, естественно, белый и блондин. Очень светлый. Огромная копна светлых волос, светлые усы, светлые брови. Это в ее духе: если ее выгнал черный, то она нашла себе светлого жеребца.
– Какого цвета был микроавтобус?
– Красный. С белой крышей.
– Как звали того мужчину?
– Артур Вайли.
– Чем он зарабатывает на жизнь?
– Не знаю. Знаю только одно – долго он у нее не продержится. Ей слишком мешает ее покойный братец. Бывало порой, мне казалось, что она близка к самоубийству. Или сотворит над собой что-нибудь. Просто чтобы поскорее соединиться со своим милым братцем Гарри. Меня пугало это. Всякого колдовства, шаманства мне хватило еще в детстве. Мне было семь, когда бабушка сажала меня на колени и принималась рассказывать страшные истории. Душа уходила в пятки. Ну и натерпелся же я страху! Очень хорошо, что бабушка умерла; очень хорошо, что я избавился от Натали. В тот день, когда я ее выставил, снова начал дышать полной грудью. Надеюсь, что больше никогда с ней не встречусь. Пожил я чуток с Клеопатрой – мне хватило выше крыши!
– В тот раз, когда она явилась в обществе Вайли, вы видели ее в последний раз?
– Да. Но как-то ночью звонили по телефону – я думаю, от нее. Женский голос произнес: «Шлю тебе проклятие». Голос чужой. Если говорила не она, значит, ее подруга. Кто еще?
– Сузанна Мартин?
– Возможно, – пожал плечами Каррадерс.
– Вы знаете ее?
– Знаю. Еще одна сдвинутая. Она считает себя ведьмой, которую повесили много лет назад.
– Вам известно, жила ли Натали с Вайли?
– На Оберлин-Кресент? Не знаю.
– Что-нибудь из всего этого вы говорили моему напарнику?
– Что именно?
– Про Вайли, про «Фольксваген»?
