«Заканчивался октябрь. Шли дожди. На центральной площади под дождем работал многофигурный фонтан. Изо рта бронзового художника, державшего в руке бронзовую палитру, лилась струйка воды и разбивалась об уже и так мокрый булыжник площади. В окнах гостиницы «Камен» еще с середины месяца горели рождественские гирлянды. С соседней с площадью улицы доносилась то ли румынская, то ли цыганская мелодия…»
Заканчивался октябрь. Шли дожди. На центральной площади под дождем работал многофигурный фонтан. Изо рта бронзового художника, державшего в руке бронзовую палитру, лилась струйка воды и разбивалась об уже и так мокрый булыжник площади. В окнах гостиницы «Камен» еще с середины месяца горели рождественские гирлянды. С соседней с площадью улицы доносилась то ли румынская, то ли цыганская мелодия. Кто-то играл на скрипке. Херман Хартманн, полицейский, поселившийся в Камене только три месяца назад, шел знакомиться с булочником. Прошлый участковый совсем недавно ушел на пенсию после двадцати лет жизни и работы в городке. Он знал всех поименно, мог бы, наверное, и приехавшему ему на смену Херману Хартманну рассказать все о всех и со всеми познакомить. Мог бы, да не сделал. Вышел на пенсию и уехал куда-то в длительный отпуск. Так в управлении полиции Херману и сказали: твой предшественник ушел на пенсию и в отпуск, будто это не одно и то же! И вот Херман потихоньку сам знакомился с городом и его обитателями. Знакомился осторожно, вежливо, зная, что от того, насколько хорошо и быстро он вживется в этот город, зависит и его дальнейшая жизнь. Ведь участковый остается полицейским и ночью, когда спит в своей спальне, пригревшись под электрическим одеялом.
В ночь на 27 октября он тоже спал хорошо, спал со вкусом выпитого накануне бокала пива в ближайшей пивной. Вы только не подумайте, что он пришел просто выпить пива! Нет. Он пришел познакомиться с хозяином – с Манфредом Краузе, стройным, седым, должно быть, семидесятилетним мужчиной. У Хермана язык бы не повернулся назвать его стариком – настолько бодрым и полным сил был этот разговорчивый улыбчивый человек. Они проговорили больше часа и расстались хорошими знакомыми, словно уже не первый год встречались в этой пивной. Возвращаясь домой, Херман Хартманн не переставал удивляться судьбе Манфреда Краузе: двадцать пять лет проработать шахтером и после этого вдруг решить стать хозяином пивной! Это же, так сказать, разворот жизни на 180 градусов! Не каждый на такое способен! Вкус вчерашнего пива Херман снова ощутил рано утром, задолго до рассвета, проснувшись от ненавязчивого и негромкого стука в окно. Открыл глаза, посмотрел на потолок. В комнате было серо – серый свет, с отблеском уличного фонаря, пробивался и в незанавешенное окно.
«Показалось», – подумал Херман.
Но тут снова прозвучал тройной стук по стеклу – тук-тук-тук. Стучали по крайнему правому окну, которое было ближе к входной двери.
Херман поднялся, включил свет. Подошел к окну, но из-за яркости светильника увидел в окне только свое отражение. Выключил свет и снова подошел. За окном стоял бездомный Клаус – человек, ставший своеобразным талисманом городка, – стоял и манил Хермана рукой.
О Клаусе Херман узнал в свой первый же рабочий день. Он спросил у новых коллег: есть ли в городе социальные проблемы – то, что нужно обязательно принимать во внимание. «Да, – сказал коллега. – Есть один бездомный. Клаус. Безобидный. Болеет за “Боруссию”».
Херман открыл окно, и в лицо ему сразу ударил влажный холодный предутренний воздух.
– Что тебе? – спросил Херман негромко.
– Там, кажется, труп… – сбивчиво и тоже негромко заговорил Клаус, одновременно тыкая рукой назад, за свою спину. – Там, где заканчивается бетон.
– Какой бетон?
– В речке, в Зесеке!
Херман понял, о чем говорит Клаус. Бетонное русло речки, протекавшей через Камен, привлекло его внимание в первые же дни после переезда в город. «Будьте осторожны, – сказала ему незнакомая старушка, встретившаяся на тропинке, когда он прогуливался вдоль Зесеке, пытаясь разобраться во всех закоулках городка. – Не соскользните! Этот бетон такой скользкий, такой опасный!»
Херман тогда бросил подозрительный взгляд на узенькую речушку, больше похожую на оросительный канал. С виду она казалась такой невинной!
– Подожди! – сказал он Клаусу и закрыл окно.
Быстро оделся. В коридоре бросил взгляд на открытый для сушки зонтик. Сложил его и повесил на вешалку.
– Ну, пошли! – сказал он Клаусу, закрывая дверь дома на ключ.
– Я не пойду, – Клаус мотнул головой. – Мне страшно.
Херман тяжело вздохнул, достал мобильник. Позвонил дежурному. Полицейская машина примчалась минуты через четыре. За рулем – Петер Хан. Сразу вышел из машины, расспросил Клауса о трупе, но Клаус ничего нового Петеру не сообщил. Главное, что Петер понял, какое именно место имел в виду Клаус.
– Ладно, спасибо! – сказал Петер бездомному. Кивнул Херману на машину: – Поехали!
Не прошло и десяти минут, как Петер остановил машину и заглушил двигатель.
– Дальше только пешком, – сказал он. – Но это тут рядом.
Херман заметил в руке у Петера мощный фонарик.
– Клаус мог и приврать, – сказал на ходу Петер. – Когда человек живет один, ему хочется внимания, общения. А если к тому же человек живет один в городе, без дома, без семьи…
