— У меня нет задержки, Мамочка.
— Да знаю я, чего ты хочешь. Вы все ко мне приходите, все просите о помощи, а правду говорить не желаете. Вы все трещотки. Я вас прошу помалкивать, а вы трезвоните, трезвоните. А мне потом страдай за вас. — Она казалась очень рассерженной.
— Да, Мамочка.
— Они только и ждут, чтобы забрать меня, знаешь ли.
— Да, Мамочка.
— И если ты будешь пустомелить, расплачиваться придется мне. Так почему я должна тебе помогать? Кто отец?
— Я не могу сказать, Мамочка.
— Ну, если ты не можешь сказать, то я не могу тебе помочь. Ага? Боишься? Это ведь часть оплаты. Информация. Она меня защищает, поэтому я требую, чтобы ею делились. Это же он — из большого дома?
— Нет, Мамочка.
Мамочка позволила мне протереть себя, но потом решила, что я — одна из медсестер, и закричала. Она пожаловалась, что у нее стынут ноги.
Ушла я из больницы в жутком настроении. Мамочка меня вообще не узнавала. Увидев, в каком я состоянии, Джудит решила обо мне заботиться. Она дошла со мной до дома и под тем предлогом, что мне будет полезно отвлечься, уговорила пойти на вечеринку.
К моменту, когда настало время идти на ферму, Джудит меня уже порядком вывела из себя. Она все расспрашивала, кто там будет и что да как. Опять завела бодягу с моими волосами, спросила, намерена ли я принаряжаться, и, когда я сказала, что пойду в чем есть, чуть с ума не сошла.
— Из-за тебя подумают, что я унылая кляча, — сказала она.
— А из-за тебя подумают, что я вульгарная шлюха, — парировала я.
В течение следующего часа мы почти не разговаривали, что полностью меня устраивало. Она надела модную длинную юбку на пуговицах в виде ягодок черники. Черничины так и манили себя сорвать. Под юбкой красовались белые ботфорты из искусственной кожи. Пройдя наверх, она там запропала. Я поднялась, чтобы проверить, что она там делает, и обнаружила ее у Мамочкиного старого туалетного столика.
— Боже, что ты творишь? — спросила я.
— Не отвлекай меня. Одно неловкое движение, и все придется переделывать. Много возни, конечно, но оно того стоит.
Она приклеивала накладные ресницы. Прошлась по верхнему веку клеем и аккуратно приладила их на место.
— Ну вот. Так ровно?
— Джудит, так даже дома нельзя ходить. Нас засмеют.
— Послушай, скоро мое терпение лопнет, и я тебя побью. Так и знай.
Мы только собирались устроить очередную показательную грызню, как за окном послышался мужской голос. Я посмотрела вниз: у двери стояла согбенная фигура с ярко-рыжими волосьями.
— О боже, это Артур! — в ужасе воскликнула я.
— Давай спускайся. Как-нибудь намекни, что, мол, он сам во всем виноват.
Я тут же впустила бедолагу. Он снова был в байкерском наряде, и надо сказать, так ему шло больше. Он вылупился на меня: наверное, удивился, что я опять в своем обычном виде. Потом тряхнул башкой, словно отбросил какую-то дикую мысль или освободился от волшебного заклятия. Он выглядел встревоженным, сказал, что пришел проведать, все ли у меня в порядке. В ответ я заявила, что и сама волновалась, все ли в порядке у него. Наплела, будто очень испугалась, когда он после ужина вдруг встал и вышел на улицу и больше не возвращался.
— Осока, так плохо, как сегодня утром, мне не было никогда. Как будто обухом по голове ударили. Я чувствую себя ужасно глупо. И ухо где-то порезал. Как это получилось? Не знаю, что и думать.
Я помнила, как голова его проехалась по нашему гранитному порожку, но промолчала. Тут сзади появилась Джудит. Она спустилась по лестнице, встала на первой ступеньке и прислонилась к стене: коленка поигрывала под длинной юбкой, из-под которой выглядывали ботфорты; одна рука лежала на талии. Джудит уперлась языком в щеку и ухмыльнулась.
— Здравствуйте, Артур, — произнесла она.
— Ой, — застеснялся Артур, впервые видевший Джудит.
Я их представила друг другу.
— Рада познакомиться, Артур, — еще многозначительнее сказала Джудит, слишком уж откровенно посмотрела в область его паха и только потом перевела мерцающие из-под немыслимых ресниц глаза повыше.
— Ой, — еще сильнее засмущался он. — Короче, извиняюсь за вчерашнее. Я был уже порядком пьяный, когда пришел. Припоминаю только, как ты бекон из пирога вытаскивала, и все. Потом проснулся с дикой головной болью у тебя в сортире. Ну и решил, что лучше мне домой двинуть.
— Осока говорила, что вы вели себя слегка напористо.
— Не беспокойся, Артур, — вставила я.
— В вас, Артур, как я погляжу, сидит зверь. — И глаза, ее вспыхнули.
— Надеюсь, я не…
— Да все в порядке. Не слушай ее.
Артур вдруг нервно полез к себе за шиворот, словно пытался схватить назойливое насекомое. Потом опять уставился на меня. Ему как будто не давала покоя какая-то мысль, но он и сам не понимал какая.
— Ну ладно, я пошел. Раз ты в порядке, бывай.
— Артур, пока! — пролепетала Джудит, все так же ухмыляясь и поигрывая коленкой.
Шагая к калитке, он все ощупывал порез на ухе.
